Сергей Дорогов: «6 кадров» снимали без пошлости!

15 апр. 2016 г., 13:11

Просмотры: 2141


Телезрителям актер Сергей Дорогов известен по передаче «6 кадров», между тем театральный стаж у него приличный: два года – в народном театре ДК ЗИЛ, столько же – в Воронежском молодежном театре, 15 лет отдал театру «Сатирикон», два года – театру Сатиры.

Параллельно со службой в театрах снимался в кино и на телевидении. Играет в антрепризе. Мы решили узнать о взаимоотношениях актёра с театром и кино.

Беседует Михаил Дьяченко

– Как начинался ваш актёрский путь?
– В 1983 году с четвертого раза я поступил в Воронежский государственный институт искусств. Я не зря поступал четыре раза – это было моё глубокое убеждение. В 1976 году я окончил школу в городе Рудный в Казахстане, поехал поступать в Свердловское театральное училище. Там узнали, что я занимался в народном театре и заинтересовались. Потом узнали, что театром руководила выпускница Московского института культуры Лилия Валентинова, и поставили мне диагноз «Испорчен художественной самодеятельностью». Легче брать человека с улицы и лепить из него как из пластилина, а я что-то уже умел. Не поступил.

Пошёл в институт рабочих профессий, выучился на машиниста электровоза, в 1978 году – в армию. Служил в Ракетных войсках стратегического назначения в городе Гвардейск под Калининградом. Домой пришёл осенью восьмидесятого – экзамены летом, опоздал. Годик поработал на электровозе в депо, потом в Москву. Приехал 2 июля, все курсы набраны. Остался, устроился на стройку копровщиком – забивал сваи под фундамент. А штурмовать театральные вузы и училища решил с весны.

Общежитие было на юге Москвы в Орехово-Борисово, в обычном жилом доме. По пути в общежитие я изучал город, выходил на разных станциях – погуляю в одном районе, потом – в другом. На Автозаводской увидел объявление о наборе в народный театр ДК ЗИЛ. Всё по-взрослому: три тура, конкурс, стих, басня, проза, танец, вокал. И я благополучно поступил. При театре была школа-студия, там я познакомился с будущим режиссёром передачи «6 кадров» Сашей Жигалкиным. Он тогда был пионЭром. Мир тесен.

В ДК ЗИЛ шёл спектакль по произведению Симона Соловейчика «Изгнание Палагиных», два раза его закрывали как антисоветский. Претензии были к окончанию спектакля. Там есть примерно такие слова:
– К тётке, в Москву поедешь?
– Да нет, что там в Москве? Пить чай с вареньем? А варенья-то мало дают.

Это что такое? Претензия к тому, что в Москве жизнь плохая? А почему у вас главный герой в трусах встаёт с постели? Почему не в пижаме? Глупости. Ставили пьесу Сергей Винников и Петр Попов, педагоги из Щукинского училища. И вроде меня уже брали в «Щуку», но тут поменялся человек, набирающий курс.

На прослушивании Андрей Мекке пригласил к себе на режиссуру. Я говорю, нет, не моё – тупым артистам повторять всё по сто раз не могу, я – актёр. Пускай лучше со мной тупым разговаривает умный человек. А ещё был возрастной ценз, для ребят – 23 года. Для меня критический. Тогда он говорит мне, езжай в Воронеж. Там набирают курс хорошие педагоги.

Ещё одна попытка поступить была в Москве, я полбалла не добрал в Щепкинское училище. Можно было попроситься вольным слушателем, но я плюнул и уехал в Воронеж. Там меня взял Николай Вячеславович Дубинский. И это было судьбоносным для меня событием. Я получил профессию и очень хорошее образование. Он просто научил нас быть людьми.

Кстати, Федька Добронравов тоже с четвёртого раза поступил. Вообще принятие судьбоносных решений – это очень ответственно. Можно проглядеть кого-то. Только очень мудрые педагоги, бывает, рискуют. И меня, и Федьку Добронравова с четвёртого раза разглядели.

– Вам интересно было учиться?
– Конечно, интересно. Когда я был ещё маленьким пионЭром, то услышал такую фразу от взрослых «Лучшие годы жизни – это альма-матер». И сейчас понимаю, что это не школа, а институт. Время становления и взросления. Вспоминаю институт, друзей, однокурсников, тех, с кем познавал азы профессии. Мы разыгрывали друг друга, снимали слайд-фильмы, кино.

– А друзья?
– Федька Добронравов, он учился младше на курс, мы служили в Воронежском молодёжном театре. Мой однокурсник Слава Бухаров. С ним была связана смешная история.
– Как Бухаров там, – спрашивают.
– В крематории на скрипке играет.
– Что, так плохо?
– Да нет, в группе «Крематорий».

Я пятнадцать лет в театре у Константина Райкина служил, а он пятнадцать лет играл на скрипке и пел у Армена Григоряна в «Крематории».

– А какая студенческая традиция у вас была?
– В Воронеже она называлась «Банка третьего курса». После очередного набора в институт перед началом учебы на поляне собирались студенты и выпускники. Третий курс покупал портвейн. На деревянный ящик от вина ставили трёхлитровую банку и наполняли её портвейном. Все садились вокруг ящика, а на него как на подиум вставал вновь поступивший, брал в руки банку и отвечал на любые вопросы, которые ему задавали студенты. Когда вопросы были исчерпаны, он отхлебывал портвейн из банки. За ним шёл следующий первокурсник, а банка доливалась до полной. Получался второй вступительный экзамен – в коллектив.

Мы очень любили педагогов и их предметы: сценическая речь, мастерство актёра, сценическое движение. На сцендвижении у нас был замечательный педагог Палыгин, бывший цирковой. Он не ставил зачёт, если ты не умел жонглировать тремя предметами. Мы учились жонглировать яблоками. Повторили номер Олега Попова, когда тремя яблоками жонглируешь, а одно всё время откусываешь. Мы занимались акробатикой: рондат, фляк, сальто делали.

Когда московский педагог Андрей Дрознин проводил свой мастер-класс в Воронежском доме актёра, мы показали ему, что умеем. Он ошалел. Он не думал, что в Воронеже так хорошо поставлено сцендвижение. В Воронеже я получил такой опыт, какой бы, возможно, не получил ни в Москве, ни в Свердловске. И всё равно служил в одном из лучших театров Москвы – в 1990 году Константин Райкин пригласил нас с Федькой (Прим. ред. – Федором Добронравовым) в «Сатирикон». В театре мне повезло работать с великими Валерием Фокиным и Робертом Стуруа, а в спектакле «Великолепный рогоносец» с Петром Фоменко. Такие режиссёры на вес золота.

– Телезрителям вы известны по «6 кадрам». Как вы попали в эту передачу?
– Как сказал кто-то из великих, актёр – это произведение трёх сомножителей – талант, работоспособность и случай. Если один из сомножителей равен нулю, то по законам математики всё превращается в ноль. Ты можешь быть талантливым и работящим, но не оказался в нужное время в нужном месте. На «6 кадров» был большой кастинг, пробовалось много хороших актеров, а то, что сложился такой пасьянс – это случай и везение, за которыми стояли режиссер Александр Жигалкин и продюсер Вячеслав Муругов.

– С театром тоже везение?
– В 1990 году Райкин приехал на гастроли в Воронеж, и мы ему показались. Это случай. Значит, мы были талантливы и работоспособны. Кстати, после театра Райкина можно работать в любом театре страны. Это парадоксальная ситуация – во всех театрах, которые вошли или войдут в историю, во главе стояли довольно жёсткие люди. То, что это бриллианты среди мишуры, история уже показала.

– Как снимались скетчи «6 кадров»?
– За один день снимался объект, а на нём 15-20 скетчей. Скажем, аптека. Значит, все скетчи про аптеку. Следующая смена – автосервис, потом ресторан, гостиница, натурные сьёмки. В выпусках передачи скетчи перемешивались. Если снималась не натура, то съёмки ночные – днём все заняты. Бывало, что много раз за смену я играл одну роль. Например, снимают Леонида Ильича (Прим. ред. – Брежнева), значит, в каждом скетче я (говорит акцентированно) Дарагой таварищ Брежнев. А если разные герои, то ты каждый раз переодеваешься. Замечательно.

Передача немного изменила нашу судьбу в профессии. До неё все мы худо-бедно снимались в кино, играли в театрах, но скромное участие в съёмках было не так заметно. Когда появились «6 кадров», свалилась популярность. Здоровая, слава Богу!

На пятилетнем юбилее «6 кадров» в Театре эстрады мэтры Марк Захаров, Геннадий Хазанов, Станислав Говорухин говорили добрые слова. Это было очень приятно. 21 марта на юбилейном вечере Юрия Энтина мы с Иркой Медведевой (коллега по «6 кадрам» – прим. ред.) будем петь песню про семь слоников, а со Славкой Бухаровым – песню про кота и пирата. Энтин – фанат «6 кадров», он очень обрадовался тому, что мы придём к нему на вечер.

– Актёры, играющие смешные роли, часто хотят сыграть что-то серьёзное. Как вы относитесь к серьёзным ролям?
– К нам прилепилось клише – режиссеры видят нас в одном ракурсе. Хотя режиссер Олег Штром не побоялся пригласить меня в свой фильм «Десантный батя» на роль комиссара полка. Кстати, комедию играть сложнее, чем трагедию. Есть очень хорошие артисты, которые играют героев, но не умеют произвести впечатление смехом. Причём так, чтобы осталось хорошее впечатление. Почему не все актёры-выпускники ВГИКа работают в театре? Потому что они хорошо знают только свою профессию – кино. Конечно, есть исключения.

Мне хочется сыграть большую драматическую роль, и я надеюсь, что это рано или поздно произойдет. Без ложной скромности я считаю себя разноплановым актером. Конечно, Ромео я не сыграю уже в силу возраста. В институте мечтал о ролях Гамлета, Лопахина, Ленина. Поверьте, мечты сбываются, все эти роли я сыграл в «6 кадрах».

– Как, по-вашему, есть баланс серьёзного и смешного на нашем ТВ?
– Я считаю, на сегодняшнем телевидении слишком много чернухи и пошлости, чего мы удачно избежали в «6 кадрах». Мы ещё на берегу договорились – снимаем без пошлости. Родители не переключают канал, когда идут «6 кадров». У нас юмор добрый, за это нас коллеги и привечают. Спасибо авторам, которые писали и тем, кто снимал! У нас, актёров, было право не сниматься, если нам казалось, что это пошло, или переделать. Есть у нас несколько скетчей переделанных, они на лезвии ножа – дитя не поймёт, а взрослый додумает.

– Вы за рулём? Как с автомобилями ладите?
– Я автомобилист, но правильный – не нарушаю. Первой машиной у меня была 99я, трёхлетка, я на ней семь лет ездил. Потом купил «Nissan Almera Classic». Хорошая машина корейской сборки. Как раз после ночной съёмки «6 кадров» в пять утра еду на ней на дачу, вокруг никого. И меня радаром ловят – там 60 максимально допустимая скорость, а я на 140 гоню. Открываю окно, усталый, но трезвый, достаю права. Всовываются ко мне в окошко две головы. Один другого толкает, узнают – «6 кадров».
– Что, гадости разные про нас снимаете?
– Мы же о разных людях снимаем. И юмор у нас позитивный.
– У вас скетч один – там в точности наш Петька, случай даже с ним был такой… Ладно, езжайте.
– Может, денег дать?
– Нет, не надо. А чего у вас машина такая?
– Какая?
– Ну, как-то не по статусу.

В другой раз подъехал к гаишникам что-то спросить. И они опять мне о машине говорят. А уж когда в третий раз сказали, думаю, надо что-то менять. В поездке на гастролях открыл журнал и увидел «Subaru XV» апельсинового цвета. И понял – моя машина. Так и купил машину благодаря блюстителям порядка. Оранжевую, как и хотел. И так жизнь серая, а тут радует глаз и для дураков на дорогах заметна.

– Как вы отбираете предложения сняться в кино?
– Сейчас не так много предложений, но снимаюсь. Вот выйдет на канале ТВЦ фильм Олега Штрома «Где живёт Надежда». Есть режиссёры, которые доверяют. Несмотря на шлейфы. Нет у них клише: комик, не комик. А часто бывает как у Александра Носика из сериала «Возвращение Мухтара». Приходит он в съёмочную группу, а ему: «Нет, Мухтара нам не надо!» Актёра чаще всего эксплуатируют в привычном образе. Зритель хочет видеть его таким, каким он его полюбил.

– Какой вы на съёмочной площадке?
– Я послушный. Тут не может быть демократии. Если режиссёр с видением, то нормальный артист может с ним посоветоваться, причём, не на площадке. А на площадке должен исполнить задуманное – такая уж у нас профессия. Были случаи, когда я отказывался сниматься, прочитаю сценарий – пошлятина. Звоню, я почитал, спасибо, но нет. А мы вам денег заплатим. Нет, мне достаточно! Свои шесть кошек и семью я прокормлю. Сказал прямо по Фрейду, сначала о кошках, потом о людях (смеётся).

– Каким важным человеческим качествам вас научила профессия?
– Воспитанию меня профессия научила. Относись к людям так, как бы тебе хотелось, чтобы они относились к тебе. Этому правилу я и стараюсь следовать.

– Есть ли у вас хобби, никак не связанные с профессией?
– Как-то случилось, что мы стали собирать кофейные чашки с гербами городов, куда ездим. Их уже больше пятидесяти пар: чашка и блюдце. И мы пьём из них кофе – снимешь с полки, ополоснёшь от пыли и пьёшь. Сегодня из одной, завтра – из другой.

Очень люблю кофе и чай. Утро начинаю с чашки чая. Его я привожу отовсюду. Когда мы ездили на фестиваль «Амурская осень» в Благовещенске, была поездка в Китай. Там три забавы: рынок, баня и чайный магазин. Две последние я использовал. Большую часть гонорара потратил на чай – приехал оттуда с огромными баулами всякого чая. Поэтому утром – чай, а за завтраком – чашка кофе.

Есть одна чашка, из которой я пью кофе в Москве. Эту чашку привезла мне жена Татьяна из Израиля. Она купила три фаянсовые кофейные чашки с видами Иерусалима и, заглядевшись на красоту Дворца Ирода, споткнулась и упала. Разбила две чашки, одна осталась. Эта чашка у меня любимая.

– Где вы живёте?
– В Подмосковье, в Истринском районе, в деревне. За пять лет постепенно построили дом. Живем здесь, а раньше приезжали только летом. Тогда на участке я ощущал себя Лопахиным, был вишнёвый сад... В Подмосковье по-другому дышится, чем в Москве. Чище. Речка Истра, искупаться летом можно. Если выпал снег, то он белый. В прошлом году отремонтировали Новую Ригу, стало удобнее добираться. Мне нравится Подмосковье. Дай Бог всем жителям Подмосковья, чтобы и они хорошо жили!

Вакант

Обсудить тему

Введите символы с картинки*