Хроника 1812 года: Cобытия и герои. Неделя тринадцатая: Приказываю отступать!

10 сент. 2017 г., 14:38

Просмотры: 880


Бородинское сражение принесло ужасные потери обеим армиям, тем не менее, и русские, и французы на следующий день были готовы продолжать вновь
война, отечество, наполеон, кутузов, история

Алексей Саврасов, картина «Дом совета в Филях»

война, отечество, наполеон, кутузов, история

Хроника 1812 года

ДОМОДЕДОВО, 10 сентября 2017, ДОМОДЕДОВСКИЕ ВЕСТИ – Решение оставалось за командующими. Наполеон, обычно всегда готовый вступить в бой, к ночи получил донесения о потерях и раздумывал. Императору ничего не оставалось бы, кроме как снова атаковать, если бы Кутузов остался на месте. Однако утром русские войска получили приказ отступать.

Бородинское сражение неоднократно обсуждалось, многократно шельмовалось и тысячи раз оценивалось на протяжении двух веков. Споры не утихают и поныне, но рассматривать его с точки зрения победы или поражения абсолютно неверно. Бородино – одна из самых значимых вех в истории России, прежде всего, с позиции становления русской нации и государственности, осознания себя единым народом, возвышения духа и истинного патриотизма. Защита своей Родины отныне становится поистине священным долгом, а неприкосновенность наших границ – незыблемым и общенародным делом. Осознанное самопожертвование, героическая стойкость в отстаивании каждой пяди своей родной земли, несмотря на огромные пространства нашей территории именно здесь стали неотъемлемыми качествами русского духа. Так поражавшими впоследствии весь мир подвигами экипажа «Варяга» и на полях Первой мировой, под Москвой и Сталинградом во второй Отечественной. Бородино стало важнейшим звеном, скрепой нашей истории.

Утро после битвы
8 сентября 1812 года русская армия с воодушевлением и спокойствием готовилась к неминуемому продолжению сражения на том же Бородинском поле. Абсолютно уверенные в своей вчерашней победе солдаты и офицеры были сильны духом, как никогда, но Кутузов неожиданно дал приказ отступать. Данные о потерях, полученные им к этому времени, превысили все ожидания командующего, допустившего в сражении немало ошибок. Задержка с приказом о направлении резервов на левый фланг князю Багратиону привела к тому, что во второй половине дня наши потери стали превышать потери французов. Кроме того, что численный перевес был на стороне противника, сказалось и большое количество новобранцев в русской армии, в то время как у Наполеона в строю были проверенные ветераны.

Сегодня известно, что наши войска потеряли в ужасном сражении около 45 тысяч человек, а французыт– около 40. В течение дней и недель раненые в битве продолжали умирать в госпиталях и больницах. Только в окрестностях Бородинского поля было похоронено около 60 тысяч тел русских и французов. Выбыли из строя на поле боя 27 генералов, в том числе погибли талантливые Кутайсов и братья Тучковы, попал в плен израненный Лихачев, но самой серьезной потерей стало ранение (вскоре ставшее смертельным) героя Петра Багратиона. Французы потеряли около 40 генералов, многие также попали в плен.

На новые позиции?
В полночь русские войска оставили позиции и начали отступать через Можайск к Москве, прикрываясь арьергардом Платова. Впрочем, все были уверены – и Кутузов умело поддерживал их мнение – второго генерального сражения уже под стенами Москвы не избежать. Дело лишь в выборе места. Кроме того, Кутузов ждал обещанных Александром подкреплений. Наполеон, натолкнувшийся на несокрушимое мужество русской армии и также наделавший при Бородино массу несвойственных ему ошибок, оценил итоги сражения:

– Битва на Москве-реке была одной из тех битв, где были проявлены наибольшие достоинства и достигнуты наименьшие результаты.

Он понимал, что разгромом русских Бородино не стало и лишь наступление на Москву – заветную цель всей армии – сможет поддержать упавший дух его солдат. Он немедленно бросил Мюрата в преследование. Снова завязались арьергардные бои.

В последующие дни русская армия, отбиваясь от французов под Можайском, Крымским и Звенигородом, оставляла позицию за позицией и организованно отходила к Москве. Солдаты и офицеры с воодушевлением отступали, готовясь к решающей битве у стен древней столицы. Они были готовы трижды умереть, но не пустить врага в Златоглавую. Генерал Беннигсен предложил Кутузову позицию на Воробьевых горах, где стали возводить редуты и батареи. В это время Кутузов узнал, что обещанные императором свежие войска не готовы. Подкреплений не будет. Позиция Беннигсена была неудачной, французы наседали, а арьергард Милорадовича держался из последних сил.

Совет в Филях
Наступило время принимать важнейшее решение, и Кутузов собрал военный совет в деревне Фили. В 4 часа вечера 13 сентября в избу крестьянина Михаила Фролова прибыли участники совета Барклай де Толли, Дохтуров, Раевский, Уваров, Ермолов, Остерман-Толстой, Коновницын, Толь, Беннигсен и Платов. Несмотря на то, что Кутузов постоянно говорил о сражении под стенами столицы, свое решение об оставлении Москвы он уже принял. Именно поэтому он в нарушение правил первым предоставил слово Барклаю. Верный своей стратегии и принципам шотландец заявил:

– Сохранив Москву, Россия не сохранится от войны, жестокой, разорительной. Но сберегши армию, еще не уничтожаются надежды Отечества.

Кутузов немедленно поддержал его, вызвав ожесточенное сопротивление со стороны Беннигсена, Дохтурова и Коновницына. В то же время речь Барклая склонила Раевского, Остермана-Толстого и Толя на его сторону. Жаркие споры вскоре дошли до откровенной вражды и взаимных обвинений. Кутузов вынужден был прекратить Совет словами «Приказываю отступать». Он довольно витиевато написал о своем решении Александру, не забыв упомянуть о том, что застал армию после Смоленска в плохом состоянии. Сегодня мы знаем, что последующий ход событий подтвердил правоту Кутузова, но тогда это было мучительно трудным поступком, всю тяжесть которого он взял на себя.

Безмолвие пустыни
Это решение повергло в шок не только армию, но и жителей столицы, став самым тяжелым днем всей войны. В три часа утра 14 сентября русская армия тремя колоннами начала отход через Дорогомиловскую заставу по Арбату, Знаменке и Варварке к Рязанской заставе. Общий порядок обеспечивал Барклай, а прикрывал отход Милорадович. Солдаты шли мимо возка Кутузова и впервые не кричали «Ура». За ними тянулись колонны москвичей, покидавших город. В это время Наполеон ожидал на Поклонной горе делегации города с ключами, но напрасно. К 16 часам отход русской армии был завершен, и в город вошли колонны Мюрата.

Для понимания ситуации необходимо привести цифры – в 300-тысячную тогда Москву входила почти 100-тысячная армия. «Наконец-то Москва!» – кричали французские солдаты и, в восторге от вида золотых куполов, они (а не мы, кстати) называли древнюю столицу «Иерусалимом». Они грезили об окончании страшной войны, которая, по их мнению, окончена с захватом столицы. Наполеон также ждал предложений о мире от Александра. И снова напрасно. Захватчиков же Москва встретила гробовой тишиной. Как писал Коленкур: «Нигде никого не было видно, не слышно было ни малейшего шума в этом огромном и многолюдном городе. Триста тысяч жителей как будто находились в заколдованном сне. Это было безмолвие пустыни!»

Вадим Черников,
В иллюстрации использована картина «Дом совета в Филях», А.К. Саврасов

Елена Ильинична Хлюпина

Обсудить тему

Введите символы с картинки*