Яндекс.Погода

воскресенье, 19 января

пасмурно-2 °C

Онлайн трансляция

Сын Домодедовской земли Алипий: Побеждает тот, кто переходит в наступление

18 июня 2016 г., 13:15

Просмотры: 1372


Герой войны, защитник Москвы, художник, строитель, архимандрит и великий наместник, поднявший из руин и отстоявший знаменитый Псково-Печерский монастырь. Рассказ о замечательном сыне Домодедовской земли Алипии (Иване Михайловиче Воронове).

Однажды зимним вечером в кабинет архимандрита Алипия (Воронова) в Псково-Печерском монастыре вошли несколько человек в штатском. Они объявили наместнику монастыря, что отныне монастырь считается закрытым, и вручили соответствующее правительственное постановление.

Времена были для Русской Церкви сложные. Пришедший к власти после смерти Сталина первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев объявил всему церковному настоящую войну, торжественно пообещав всему миру, что вскоре покажет по телевидению последнего русского попа. Очень быстро по всей стране стали взрывать, переоборудовать под склады, гаражи и зернохранилища тысячи соборов и храмов. Были закрыты практически все семинарии и высшие духовные учебные заведения. Власть разогнала огромное количество монастырей, множество священников оказалось в тюрьмах или психиатрических клиниках. На территории России оставалось всего две обители. Это была Троице-Сергиева лавра, вынужденно сохраняемая властью как церковная резервация для показа иностранцам, и провинциальный Псково-Печерский монастырь. Не монастырь – развалина, его интуристам не покажешь. Печоры, за ненадобностью, власти и решили упразднить. Действительно, зачем стране побеждающего коммунизма два рассадника мракобесия? Но не тут-то было. Наместник монастыря ознакомился с постановлением правительства за подписью Хрущева, внимательно посмотрел на пришедших… и демонстративно бросил бумаги в жарко пылавший камин. Посетители остолбенели.

А мятежный архимандрит Алипий спокойно пояснил:

– Знаете, из каких мест я родом? Я родился на Домодедовской земле, а там перед врагом привыкли не кланяться, а бить, и бить крепко. Лучше я приму мученическую смерть, но монастырь не закрою!
– Но позвольте… – начал кто-то из вошедших.
– Не позволю! – грозно отрезал архимандрит. И вдруг перешел на доверительный полушепот.
– Судите сами, – сказал он, – у меня половина братии – фронтовики. В длинных подземных коридорах еще с партизанских времен много чего осталось. Так что мы вооружены и будем сражаться до последнего патрона. Посмотрите на монастырь – какая здесь дислокация? Танки не пройдут. От пехоты шестиметровые стены защищают. Особенно если снайперов на башнях поставить. Вы нас можете начать только бомбить с воздуха. Но едва первый самолет появится над монастырем, об этом будет известно всему миру. Нужны вам все эти осложнения?

Говорят, Никита Хрущев был в ярости. Но так как находился с визитом в США, быстро отвлекся на кукурузу и супермаркеты, а затем просто махнул на ситуацию рукой. Не время было для дипломатических осложнений со всем миром из-за какого-то провинциального монастырька.



Вряд ли серьезные боевые арсеналы хранились в подземных галереях обители. Но братия монастыря в те годы действительно представляла собой исключительное зрелище – больше половины монахов были орденоносцами и ветеранами Великой Отечественной войны. Треть – прошла сталинские лагеря. Оставшаяся часть – и то и другое. Начальник монастыря – архимандрит Алипий (Воронов) – обладал не только домодедовским характером, но и реальным боевым опытом. Да еще каким! Он прошел от Москвы до Берлина и Праги, был награжден орденами, среди которых орден Красной Звезды, и десятком медалей: «За отвагу», «За боевые заслуги», за освобождение европейских городов. Кроме того, он был художником и искусствоведом с мировым именем. Не считаться с его словами власть просто не могла. Поэтому люди в штатском поспешили уйти. Но они будут приходить снова и снова, чтобы снова и снова получать отпор от мятежного архимандрита, девизом которого были слова: «Побеждает тот, кто переходит в наступление».

Этому девизу научила будущего архимандрита не великая война, а его отец. Происходил Иван Михайлович Воронов – так его звали в миру – из простой деревенской семьи. Родился он в 1914 году в небольшой деревеньке Торчиха Лобановского сельского округа, раскинувшейся на левом берегу живописной реки Северки. В десяти километрах была станция Барыбино Павелецкой железной дороги. А вокруг заливные луга, поля и лес Центральной России. Отец занимался скотоводством и приучил его к упорству в труде и бесстрашию. Мать была крестьянкой, но не простой, а образованной. Именно она научила Ваню читать и писать, видеть красоту окружающей природы и молиться Богу. Она же насадила вокруг деревенского дома дивный сад. Летом в нем все радовало глаз, цвело и благоухало.

В 1926 году Ваня Воронов окончил начальную сельскую школу. В том же году он переехал жить к старшему брату в Москву, где начал учиться в средней школе. В 1931-м осталась за плечами и средняя общеобразовательная школа. В годы учебы он часто приезжал домой помочь больной матери по хозяйству, а на каникулах постоянно жил в деревне. В 1932 году восемнадцатилетний Иван Михайлович Воронов начал работать в Метрострое и, обладая незаурядными способностями к живописи, стал готовиться к поступлению в художественный институт, который закончил в 1939 году. Был двухгодичный перерыв в учебе, потому что в 1936-м его призвали в армию. После демобилизации он продолжил учебу. А параллельно пошел работать на один из заводов, где его и застала война.

В своей автобиографии архимандрит Алипий писал:

«Первое время наш военный завод был как бы фронтом и домой никто не уходил. Но когда враг подошел к Москве, я, как и все, вышел с оружием в руках защищать столицу. Уезжая на фронт, я прихватил и этюдник. И так от Москвы до Берлина: справа – винтовка, слева – этюдник с красками. Я прошел всю войну, был участником многих боев… По возвращении с фронта мною было привезено около тысячи разных рисунков, эскизов, этюдов. Я сразу же организовал выставку своих фронтовых работ. Эта выставка помогла мне вступить в члены горкома товарищества московских художников и дала мне право работать художником».

Архимандрит скромно умолчал о том, что до сих пор его картины украшают залы Центрального музея Вооруженных Сил.

В автобиографии он скупо пишет и о том этапе жизни, когда был призван на монашество. Об этом, со слов архимандрита, рассказал известный реставратор и искусствовед Савва Ямщиков, пользовавшийся полным доверием отца Алипия.

– Это ерунда, – говорил архимандрит Алипий, – когда про меня говорят, что я ушел в монастырь из-за увечья или неразделенной любви. Просто война была такой чудовищной, такой страшной, что однажды я дал слово Богу: если выживу в этой мясорубке, то обязательно уйду в монастырь. Представь себе, идет жестокий бой, на нашу передовую, сминая все на своем пути, лезут немецкие танки. И вот в этом кромешном аду я вдруг вижу, как наш батальонный комиссар срывает с себя каску, падает на колени и молится! А потом подымает нас в контратаку. Именно тогда я понял, что у каждого человека Бог в душе есть. Бог, к которому он когда-нибудь – да придет. И еще я понял – Бог любит смелых.

Свое обещание уйти в монастырь солдат Иван Воронов пронес через сожженную Белоруссию, пылающую Восточную Пруссию, огненный штурм Берлина и освобожденную Прагу. Но к монашеству Бог призвал его только через пять лет.
 

«Будучи на пленэре, я был пленен красотой окрестностей Загорска и красотой Лавры», – писал он в мемуарах.

Само призвание Богом человека на монашество – тайна. И ее внутреннюю суть словами часто не опишешь. Уже будучи послушником, а затем монахом, он с 1949 по 1959 год кропотливо трудился над росписями соборных храмов. Его посвящают в иеромонахи, награждают званием игумена и назначают ризничим Троицкой обители. Наконец, указом Святейшего Патриарха Алексия от 15 (28) июля 1959 года игумен Алипий назначается наместником Псково-Печерского монастыря. Ему предстояла огромная работа, за которую не взялось государство, – возродить из праха и пепла разрушенную войной жемчужину Псковской земли.

Кроме восстановления стен, кипучая энергия отца Алипия была направлена на реставрацию пришедших в запустение храмов и их роспись.

Александр Ильинский

Александр Сергеевич ИЛЬИНСКИЙ