Подпишись!

ГАУ МО -Домодедовское информационное агентство Московской области-

Яндекс.Погода

понедельник, 18 декабря

дождь со снегом-1 °C

Онлайн трансляция

Татьяна Чубакова об отце Алипии: «Он относился к монастырю, как отец к своему ребенку»

05 дек. 2017 г., 11:00

Просмотры: 789


Татьяна Васильевна Чубакова рассказала о знакомстве с архимандритом Алипием (Вороновым), об экскурсии в Псково-Печерский монастырь и о незабываемом впечатлении, которое произвела на неё личность отца Алипия
Автор фотографии: Александр Ильинский

ДОМОДЕДОВО, 4 декабря 2017, ДОМОДЕДОВСКИЕ ВЕСТИ – Татьяна Васильевна Чубакова окончила Гнесинский институт, преподавала фортепиано в музыкальных школах и училищах Москвы, пела в церковных хорах и была знакома со многими известными людьми середины XX века. Один из таких людей – архимандрит Алипий (Воронов), с которым она несколько раз виделась в середине 60-х годов в Псково-Печерском монастыре. Сейчас ей 85 лет. Татьяна Васильевна живет в небольшой квартире на северо-западе Москвы с дочерью и внуками.

– Татьяна Васильевна, вы – одна из немногих, кто сейчас хранит память о живом общении с архимандритом Алипием (Вороновым). Известно, что вам доводилось общаться с ним. Расскажите, пожалуйста, как произошло ваше знакомство с этим замечательным пастырем и человеком.
– В жизни мне посчастливилось встретить многих интересных людей. Старшие из них были моими учителями, у которых я училась непосредственно и с которыми общалась годами. С другими людьми встречи были более короткими. Прежде всего, это мои преподаватели по консерватории и Гнесинскому институту, многие из которых составляли славу русской музыки еще в дореволюционное время. Круг московской интеллигенции довольно узок, а потому довелось общаться как с художниками и писателями, так и с общественными деятелями.

Отличительной чертой этого поколения была глубокая порядочность. На их долю выпали страшные испытания, но ни разу я не слышала жалоб на беды, которые выпали на их долю. Жизнь ими воспринималась как данность, как дар Божий.

А потому они спешили передать нам, молодым, драгоценные познания о музыке, литературе и живописи. Среди них Дмитрий Александрович Блюм, с которым были не страшны трудности теории музыки. Дмитрий Евграфович Пестов – писатель и великий собиратель духовной литературы, живший около Елоховского собора. К молодому поколению относился Савва Васильевич Ямщиков – вдумчивый исследователь и реставратор древнерусской живописи. Все они были не только замечательными людьми, прежде всего они давали блестящие уроки жизни. Интересно, что все они в советские годы были глубоко верующими людьми и ни на минуту не поддавались разнузданной антирелигиозной пропаганде, господствовавшей в стране.

По рекомендации Саввы Ямщикова я отправилась в Псков, чтобы буквально вдохнуть воздух древнерусской культуры. Там мне посчастливилось познакомиться с Львом Николаевичем Гумилевым, сыном Анны Ахматовой и Николая Гумилева. Это был человек огромных познаний, вдумчивый ученый и глубоко верующий человек. Он-то и отправил меня в восстанавливавшийся тогда Псково-Печерский монастырь, где мне и посчастливилось познакомиться с архимандритом Алипием (Вороновым). Это была одна из самых незабываемых встреч в моей жизни.

– Что вам запомнилось из этой встречи?
– Встреча состоялась вне стен монастыря. Отец Алипий был одет в строгий костюм. Меня поразил его облик. Немолодой уже человек, он держался по-военному прямо и был удивительно красив той красотой, о которой говорил Чехов. Все в нем было прекрасно! Но особенно были прекрасными глаза. Они были наполнены до краев той добротой и пониманием, которые вызывают невольное уважение. Это были глаза мудрого человека, пережившего войну, но войной не сломленного. Он совершенно спокойно ответил на мое рукопожатие, не уместное при встрече со священником. Завязался непринужденный разговор о древнерусской архитектуре и музыке, в ходе которого он очень ненавязчиво предложил мне побывать на службе в монастыре, а потом принять участие в экскурсии по обители. Разумеется, я ответила согласием.

– Монастырь сильно пострадал во время Великой Отечественной войны. Когда вы там побывали, раны войны уже затянулись?
– Я знала, что монастырь восстанавливается. Знала и то, что работы проводятся под руководством реставратора Всеволода Смирнова, о нем говорили мои знакомые. Но я не представляла, насколько может преобразиться кусочек русской земли в заботливых руках. Я словно попала в сказку! Храмы уже были удивительно гармонично расписаны, купола позолочены, высилась белая громада стен, которые помнили еще Ивана Грозного. И все, буквально все утопало в цветах. Уже позже я узнала, что отец Алипий не только руководил, но и сам принимал активное участие в воссоздании монастыря, не гнушаясь ни самой тяжелой работой – разбором мусора и укладкой кирпичей, ни опасной – реставрацией живописи на многометровых лесах под куполами.

Отец Алипий редко проводил экскурсии, но мне повезло. В монастырь приехала группа искусствоведов из Москвы, и я, по приглашению отца Алипия, очутилась среди них. Восторг от его экскурсии сложно передать. Он относился к монастырю, как отец к своему ребенку. Это завораживало.

С высочайшим профессионализмом он мог говорить буквально обо всем: от особенностей кладки фундамента в начале XVII века и воссозданных на крепостных башнях шатрах до уникальности и архитектурной целостности монастырского комплекса. Для него общее никогда не заслонялось частным, наоборот. Мелочи складывались, словно византийская мозаика, в целостность образа того монастыря, каким бы он хотел его видеть. При этом он был очень прост, искренен и сразу располагал к себе своей открытостью. Он не утаивал проблем и не «лакировал» недостатков. Но то, что работа по восстановлению обители будет закончена, уже тогда у меня не вызывало ни малейшего сомнения.

– Вы видели отца Алипия и во время богослужений?
– В это время ему было не до искусствоведов (смеется)! Надо было видеть его просветленное лицо. Тогда отчетливо думалось, что искусство, архитектура и живопись для отца Алипия совсем не главное. Главным в нем была православная вера. Он дышал ею, словно воздухом. Любовь к Богу и любовь к Богоматери владела всем его существом. Есть удивительное свидетельство.

Когда отец Алипий умирал, то последнее, что он увидел на грани жизни и смерти, была Богородица. «Вот Она, вот Она! – сказал отец Алипий. – Дайте карандаш и бумагу! Я вижу Ее!». Эта же реальность духовной жизни ощущалась в нем и при служении литургии.

– Самое главное служение отца Алипия – пастырство. Он прежде всего священник, который приводил к Богу людей. Видели ли вы эту сторону его жизни?
– Мне три раза довелось у него исповедоваться. Я знаю, что многие люди приезжали к нему именно как к духовнику. Но чаще его посещали как художника, искусствоведа, знатока и собирателя живописи и реставратора. Эти встречи не оставались для людей бесследными. Отец Алипий никому не навязывал веры. Он просто жил и дышал ею, а потому его проповедь была особенно доходчивой. Можно сказать тысячи слов о пользе христианства и оставить человека равнодушным. Наш мир верит не словам, а делам. Архимандрит Алипий был христианином на деле, и потому люди ему верили. И не только верили – оставляли духовные метания, бросали плохие привычки, начинали ходить в храм и менялись в лучшую сторону. Через радость общения с ним прошли художники, писатели и музыканты. Среди них Владимир Овчинников, Анатолий Васильев, Михаил Шемякин, Виктор Трофимов и многие-многие другие. Примером своей жизни, силой личности он дарил, может быть, самое главное. С необыкновенной деликатностью, никогда не настаивая и оставляя свободу для личного выбора человека, архимандрит Алипий приводил людей к встрече с Богом. Через свое главное наследие – восстановленный Псково-Печерский монастырь – он продолжает делать это и сейчас.

– Архимандрит Алипий известен как собиратель и коллекционер живописи…
– Я узнала об этом только после смерти батюшки в 1975 году. Он сам ни разу не упоминал о своих собраниях картин. Тогда было очень много разговоров о том, что он оставил коллекцию Русскому музею Ленинграда и Псковскому музею-заповеднику. Его можно назвать настоящим Третьяковым советского времени! Кроме того что он спас множество шедевров от вывоза за границу, он передал их музею, что можно назвать подвигом. Подвигом были и усилия, которые приложил отец Алипий в деле возвращения ценностей Псково-Печерского монастыря, вывезенных фашистами в Германию. Только благодаря его энергии и целеустремленности монастырские сокровища были возвращены.

– Вы сказали, что отец Алипий был очень непосредственным человеком. В чем это проявлялось?
– На память о нашей первой встрече он мне сделал подарок. Это была банка соленых грибов. Я даже обиделась: всем подарили альбомы древнерусской живописи, наборы фотографий и иконы, а мне – банку грибов!

Увидев мое расстроенное лицо, он с жаром начал доказывать, что засолка грибов – это целое искусство, а эту банку он солил сам! И не просто так! Оказывается, он сам выбирал их у местных жителей, покупал и засаливал. «Вы только попробуйте, – убеждал он, – пальчики оближете!».

После этих слов он вдруг засмеялся, ушел на минуту и вернулся с изразцом в руках – точной копией XVII века. Я, конечно, утешилась. Только много лет спустя мне довелось узнать, что это произведение искусства стоит буквально на вес золота. А грибы действительно оказались необыкновенными. Ни до, ни после я подобных не пробовала!

– О противостоянии отца Алипия и советских властей ходят легенды. Что вы можете сказать по этому поводу?
– Я много наслышана об этой стороне характера отца Алипия. Он был неудобным человеком для местного обкома. Хотя внешне отец Алипий всегда показывал, что он – советский человек. Он так и говорил: «Я – советский архимандрит!». И с властями он умел находить общий язык. Только язык этот был не советским, а русским. Он был русским человеком, выходцем из крестьянской среды. Для него русскость была выражена прежде всего православной верой. И с этой «железобетонной» платформы его было просто невозможно сдвинуть ни наглостью, ни пошлостью, ни большевистским нахрапом. Во времена, когда Хрущев закрывал церкви и монастыри, он один смог отстоять Псково-Печерский монастырь, пригрозив местной номенклатуре чуть ли не началом партизанской войны. Чиновники испугались и пошли на попятную. Им совсем не нужны были неприятности.

«Побеждает только тот, кто переходит в наступление», – любил повторять отец Алипий. И он переходил в это наступление! Он разговаривал с властью не на ее, а на своем языке. Когда все боялись – он не боялся. Когда все просили – он требовал. Если пытались трогать его монахов, он становился абсолютно бесстрашным человеком. Не на него подавали в суд – он сам подавал в суд. Двадцать пять судов выиграл этот человек у советской власти!

Местные чиновники его попросту боялись. Тронуть его выходило себе дороже. При этом если его не трогали, он умел договариваться, был в общении очень человечен, посылал местным чиновникам монастырские разносолы и помогал в случае личной беды.

Газета фото.jpg

– Татьяна Васильевна, вспоминал ли отец Алипий о домодедовской земле, на которой родился?
– Мне не пришлось долго общаться с ним лично. Исключения составляет исповедь. Но исповедь – это то сокровенное, что остается только между священником, человеком, который приходит исповедоваться, и Богом. Поэтому я не стану рассказывать об этом моменте моей жизни. Но о своей родине отец Алипий рассказывал Савватию Ямщикову. С его слов, на первой же встрече отец Алипий поинтересовался, откуда Савва родом. «С Павелецкой набережной», – ответил Савва. «А я вырос, – сказал отец Алипий, – в деревне Кишкино, недалеко от Домодедово». И тут оказалось, что семья Ямщиковых долгое время снимала дачный дом в тех местах. И они, перебивая друг друга, стали взахлеб вспоминать о знакомой речке, дубе и грибных местах! Я уверена, что отец Алипий очень любил свою малую родину. Она всегда была в его сердце.

– Наша редакция выдвинула инициативу по установке в Домодедово памятника отцу Алипию. Как вы относитесь к этому начинанию?
– Отец Алипий – уникум. Он человек, которого можно поставить в один ряд с самыми известными людьми России. Память об этом замечательном пастыре, воине, художнике и настоящем русском человеке Алипии (Воронове) бесценна. Мне очень жалко, что получилось так, что нигде – даже в любимых им Печорах – нет достойного памятника этому человеку. Он его заслужил. Родина должна помнить своего сына. А потому памятник обязательно должен быть поставлен!

Беседовал Александр Ильинский

От редакции. В Печорах свято хранится память об отце Алипии, в чем мы могли убедиться сами. Его могила с красивым надгробием всегда в цветах. Памятника ему действительно нет, но есть бюст архимандрита, который занимает свое место среди достойнейших священников Печор Псковских и всея Руси.


Вступайте в нашу группу @dmdvesti социальной сети ВКонтакте

 


Михаил Анатольевич ДЬЯЧЕНКО, Александр Сергеевич ИЛЬИНСКИЙ