Обыкновенный гений: режиссёру Георгию Натансону - 95

25 мая 2016 г., 17:48

Просмотры: 940


Он не просто классик отечественного кинематографа, он, как Луна у Земли, – его спутник. Он режиссер, чья дорога в кино никогда не была ровной, но всегда приводила к успеху. Он мастер, открывший экрану плеяду известных актрис. Он человек, проживший 62 года с одной женщиной. Он мастер слова, который в 92 года выпустил книгу воспоминаний «320 страниц про любовь и кино».

Инна Харитонова,
Фото Игоря Харитонова


Его называют живым динозавром отечественного кинематографа. 23 мая 95-летний юбилей народного артиста России, кинорежиссера и сценариста Георгия Григорьевича Натансона. Обозреватель «Домодедовских вестей» Инна Харитонова встретилась с режиссером.

В списках не значится
«Жили мы на Ордынке, через мост от Красной площади, во втором доме от Чугунного моста. Я учился в школе № 12 и вместе с друзьями во время уроков бегал через дорогу в лучший кинотеатр Москвы – «Ударник». Первая картина, которая произвела на меня неизгладимое впечатление, была «Окраина» Бориса Барнета. Я так часто ходил в кино – билеты были дешевые, – что кассирши «Ударника» меня знали, и одна дала билет на премьеру «Веселых ребят». После премьеры Жора Натансон решил стать режиссером.

1939 год. ВГИК. «На режиссерский факультет приема не было. Только на актерский, экономический и художественный. Я сдал экзамен на актерский. Через два дня приехал во ВГИК смотреть списки и не нашел своего имени в них. А в это время проходил Кулешов и почему-то обратил на меня внимание: «Что, расстроился?». Через полгода я получил открытку, в которой Кулешов приглашал меня на экзамены на режиссерский. Я держал экзамен и был принят в мастерскую Кулешова».

Спокойная лошадка
Кино не спешило на встречу с Натансоном. Оно его испытывало, как загс брачующихся. «Начались занятия, а мне приходит повестка из военкомата. Призыв в армию. Война с финнами. Приехали на Украину, в город Александрию, ночью, а утром выяснилось, что танков нет, а мы попали в 178-й гаубичный артиллерийский полк на конной тяге. Рано утром, часа в 4–5, все равно шли чистить лошадок. Мне попалась лошадка очень спокойная, я ее драил щеткой. А днем мы ползали с винтовками по снегу. На нас не валенки, а кирзовые сапожки. Я заболел двусторонним воспалением легких, и отправили меня в Центральный военный госпиталь в Днепропетровск. Пенициллин еще особо не применялся, но рядом со мной была медсестра, красавица, пышненькая, в белом халатике, я почти влюбился. Натансон поправился, но после двух комиссий его от дальнейшей службы отсрочили. Режиссер вернулся во ВГИК.

 

Жора Натансон – студент ВГИКа

Яблоки Алма-Аты
Началась Великая Отечественная война. ВГИК был эвакуирован в Алма-Ату, туда же отправились сестра Жоры и мама. «Мы оказались все вместе, но бедные. В Алма-Ате на базаре было все, но безумно дорого. Нам, студентам, выдавали хлеб по рабочим карточкам. Хорошо жили только художники. Они рисовали продовольственные карточки, и рисовали так, что за все время эвакуации никто не попался. Они буханками покупали хлеб, продавали на рынке и могли позволить себе и мясо, и фрукты. Вы, наверное, никогда не ели алма-атинские яблоки? Они каждое по полкило весом. Огромные, вкуснейшие».

Между Пырьевым и Эйзенштейном
Жили трудно, и Натансон отправился к директору Центральной объединенной студии («Мосфильм» и «Ленфильм») Алма-Аты устраиваться на работу. Его взяли, определив на картину «Секретарь райкома», снимал которую Иван Пырьев.


«Пырьев спросил меня, что я хочу делать на картине. Я ответил: «Хочу работать у вас в качестве помощника по актерам». Пырьев улыбнулся: «Жорочка, у нас должно быть много пиротехники, потому что картина военная». Так я стал практически помощником пиротехника. Мне дали пятиметровую палку с гвоздем на конце, на который надевалась военная дымовая шашка. Пырьев орал в железный рупор: «Жо-ра! Правее!» Я не слышал, шашка шумела, бежал левее, рупор-то не современный. Пырьев кричал: «Жо-ра! Левее. Жора! Беги туда, где твоя жо-па!». Он вообще любил такие словечки, иногда они были и матерные.

Пырьев ко мне хорошо относился, как-то спросил: «Из Москвы должна была прийти картина «Свинарка и пастух». Я сам буду смотреть ее впервые. Хочешь со мной?» – «Конечно, Иван Александрович!» Картина еще шла, а я уже решил, что буду режиссером музыкальных фильмов. Пырьев по окончании спрашивает: «Нравится?». Я без всякого подхалимажа, с восторгом ответил, что очень, а он: «А вот Эйзенштейну картина не понравилась».

Эйзенштейн был учителем Натансона. Он был умнейший, интеллигентный, добрейший человек. Студенты одалживали у него деньги на жизнь, и он всегда давал их со словами: «Ведь все равно не отдашь». Ему и не отдавали, он не требовал».

Мирушечка-Машенька
Натансон потерял сон неожиданно. Он думал, что встретил девушку своей мечты. А девушка оказалась женщиной его жизни. «Я пошел в Казахский театр оперы и балета на «Севильского цирюльника». За мной сидела очень красивая девушка. Она так мне понравилась, что во время перерыва я подошел и сказал: «Девушка, я работаю на киностудии, приходите к нам сниматься». Я попросил ее адрес – телефонов ведь не было, обещал зайти, когда будут съемки.

Помню, подхожу к маленькому дому, где она жила с мамой и тетей, и вижу: идет девушка, спиною красивая, с коромыслом, с двумя полными воды ведрами. Это была моя Машенька, моя Мирушечка, потому что в жизни ее звали Мира, а так – Мария Михайловна. Я познакомился с ее мамой, и мы начали встречаться».

Маша в Алма-Ате стала работать на киностудии, в массовке, потом была дублершей Целиковской на картине «Воздушный извозчик».

«Я влюбился, и мы, не сказав никому, поженились. Наши первые брачные ночи были в общежитии. Там, кроме моей, стояло еще семь кроватей. Я целовал, обнимал Машу под простыней».

Они прожили вместе 62 года. Он говорит о супруге с необыкновенной нежностью и любовью. Мария Михайловна актрисой не стала, но работала в киносфере, вся ее трудовая биография прошла на «Мосфильме». Больше десяти лет назад она ушла из жизни.

Женские туфли режиссера Птушко
Георгий Натансон любил кино и иногда влюблялся в женщин. Было в его жизни так, что женщина, в которую он влюбился, одаривала потом кино. Такой вот ребус, который случился на съемках фильма «Садко», где Натансон был ассистентом Птушко.

«Я знал Птушко еще в АлмаАте, к тому времени он уже снял фильм «Новый Гулливер». В Алма-Ате Птушко не работал, не было картины, а занимался тем, что шил женскую модельную обувь, потрясающе шил, а потом продавал. И еще он делал брошки из перламутра. Как-то мы беседовали, я у него спрашиваю: «Александр Лукич! Вы потрясающий мастер. Вся Алма-Ата покупает у вас обувь!» Он так опустил глаза и ответил: «Ну что ты хочешь? Я обыкновенный гений».

Кадр из фильма «Садко», для которого Натансон нашел исполнительницу главной роли Аллу Ларионову. 1953 г.

Для «Садко» на Пестовском водохранилище под Москвой был построен Новгород. Церкви, улицы, крепость, корабли. Александр Лукич дал задание найти красивую молодую актрису на роль Любавы. Мы перебрали в Москве всех молодых, славянского типа актрис. Птушко ни одну из них не утвердил. А я говорил до этого, что у меня есть очень красивая девушка, студентка второго курса ВГИКа. Александр Лукич воспротивился: «Я и смотреть-то ее не хочу. Мне нужна профессиональная актриса, а не девочка-студентка. Ты, Жорочка, поезжай в Киев, в Одессу и там ищи актрис». Я не унимался: «Александр Лукич, ну посмотрите ее». Скорее всего, я ему надоел: «Хорошо, зови. Я хоть посмотрю, какой у тебя вкус на баб».

Она пришла, Птушко, увидев ее, сказал: «Девушка, иди в соседнюю комнату, закрой дверь и почитай сценарий». Потом повернулся ко мне: «Жора, у нас есть Любава. Ты обыкновенный гений». Девушку звали Алла Ларионова.

Без близости
Натансон познакомился с Ларионовой на картине «Жизнь в цвету». Съемочная группа приехала в Кунцево доснимать яблоневый сад. По сюжету требовались десять девушек, опыляющих деревья, для панорамного кадра. Довженко дал задание найти красавиц. Натансон нашел десяток. И другой ассистент столько же, и среди них – Аллу. «Довженко, всегда строгий, требовательный, увидел Аллу и просветлился, а я в ту же минуту в нее влюбился.

Я попросил ее оставить телефон, позвонил через три дня, сказал, что хочу встретиться. Она согласилась… Великая Москва! Оказалось, что мы живем на соседних улицах рядом с метро «Бауманская», у Елоховского собора. Первое наше свидание я назначил на маленьком бульварчике рядом с ним. Стали говорить о кино, я сказал, что ей надо поступать во ВГИК… С Аллой у меня был роман, но без близости. Она была для меня такой красивой, доброй. Целовалась искренне. Губы ее влажные, горячие, мягкие… Потом она поступила во ВГИК, вышла замуж за Колю Рыбникова. Прошли годы. Мы встретились на инаугурации Ельцина. Она сказала: «Ты столько раз клялся мне в любви, стал известным режиссером, но так и не снял меня ни в одной своей картине». А я уже тогда хотел делать «Жизнь, любовь и творчество Булгакова», и я пообещал, что сниму ее обязательно. Но Аллочка умерла».

Фамилия и евреи
«Садко» стал фильмом для Натансона неоднозначным. С одной стороны Алла, с другой – увольнение. «Съемки еще не закончились, но вышел приказ «в связи с сокращением штата уволить»… и список в 30–35 фамилий, все еврейские, среди них я и режиссер Михаил Швейцер. «Мне так обидно. У меня жена с ребенком на иждивении. Я же верный коммунист…». И Натансон пошел восстанавливаться на работу через суд.

Натансон вспоминает: «Очень интересно, что позицию студии защищал юрисконсульт «Мосфильма», еврей, который какимто образом остался на должности. Его фамилия была Меерович, а произносил он ее «Мее-ло-вич». Когда говорят, что евреи друг друга покрывают, вот вам пример обратного. Между прочим, когда я только хотел делать фильм о Булгакове, просил денег у Гусинского и Березовского, они, евреи, тоже не дали».

Режиссеру отказали в районном суде, в городском суде, и он в безнадежности решился написать письмо Хрущеву. Никита Сергеевич был тогда первым секретарем Московского комитета партии. Хрущев помог. Натансон снова вышел на работу.

Лодка с Тарковским
Натансон прошел отбор в большое кино и даже не предполагал, что ему придется опять выступить в качестве ассистента режиссера.

 


«Меня вызвал на разговор Владимир Сурин, директор «Мосфильма»: «Молодой режиссер Тарковский согласился продолжить работу над фильмом «Иваново детство», с которого отстранили режиссера. Я вас прошу, вы опытный режиссер, помогите ему сделать хотя бы посредственную картину, чтобы Госкино ее хотя бы приняло». Я отказался, и Сурин, видимо, был к этому готов: «Георгий Григорьевич, у вас семь лет лежит заявление на квартиру. Вы живете все в одной комнате. Я вам после дам квартиру. Мне надо спасти фильм».

Так я познакомился с Андреем Тарковским, который называл меня стариком. В режиссуру я не лез, видел, что ребята толковые. С Андреем у меня были хорошие отношения. Снимали в Каневе и на «Мосфильме». В Каневе как-то на съемки приплыла на лодке девушка. Все впились в нее взглядами, а Тарковский сказал мне: «Старик, вы с Юсовым (оператор – прим. ред.) продолжайте съемки, а я пойду на переговоры. И ушел». Девушка приезжала потом почти каждый день… Любовь!» «Иваново детство» на первом просмотре в Доме Советской Армии разгромили. Несмотря на это, Госкино пошло на риск, фильм послали в Венецию, там-то и началось его триумфальное шествие по миру.
 

Кадр из фильма «Еще раз про любовь». Вместо Лазарева должен был сниматься Высоцкий. Татьяна Доронина о Георгии Натансоне: «Если бы не он, не видать мне большого экрана и такой нежной зрительской любви». 1968 г.

Пробы Высоцкого
Победный кинематографический марш Натансона грянул спустя годы. «Старшая сестра», «Еще раз про любовь»… Татьяна Доронина, сыгравшая в этих фильмах, писала о Натансоне: «Если бы не он, не видать мне большого экрана и такой нежной зрительской любви». Это точно. Ведь Натансон привел ее в кино, отстоял на всех худсоветах, стал снимать. Он вообще часто и во многом был первым. «В фильме «Еще раз про любовь» на роль Электрона пробовался Володя Высоцкий. Это не было моим приспособлением к нему. Он еще не был тем Высоцким. Когда я пригласил его, он с восторгом принял приглашение. Высоцкий попросил, чтобы ему сделали туфли на высоком каблуке, чтобы быть выше Тани. Сделали туфли, пробы, но мы со сценаристом Радзинским увидели: не монтируется Таня с ним… Я не могу себе простить. Все эти пробы украли».

 

Георгий Натансон снимает на Красной площади

Жена маршала
Картину «Посол Советского Союза» об Александре Коллонтай Натансон снимал в Швеции. «На второй день я, конечно, пошел в центр и оказался возле центрального универмага. И вижу – огромный портрет Ленина в рост. Переводчик мне говорит: «Вождь русских большевиков Владимир Ленин купил у нас костюм, пальто и шляпу и уехал в Петроград делать революцию. Покупайте в нашем магазине!» Такое было начало съемок фильма. Финал получился иным.


«Мы закончили фильм, я его сдаю председателю Комитета по кинематографии Романову. Алексей Владимирович, сидевший у пульта, спустился ко мне, пожал мне руку и сказал: «Замечательная картина, достойная юбилея Ленина». А после как бы невзначай добавил: «Теперь поезжайте на «Мосфильм» и вырезайте финал картины, Парад Победы на Красной площади». Я недоумевал, а Романов, став багровым, жестко продолжил: «Разве вы не знаете, что Жуков – бонапартист?». Я ответил, что Жуков – герой войны, победитель фашизма, и отказался вырезать парад. На том и расстались. Прошло время. Вызывает меня Романов: «В ЦК картина понравилась, решили Парад Победы оставить. Я вас с этой лентой посылаю на кинофестиваль в Сорренто». До этого Парад Победы не показывали в кино почти 17 лет.

В том разговоре с Романовым у Натансона была просьба. Личная. «Алексей Владимирович, можно я возьму с собой в Сорренто свою жену Машу? Она никогда не была в Италии». Романов разрешил, но за Машу платил сам Натансон.

Старинные часы
В Сорренто Натансона ждала находка. На прогулке недалеко от гостиницы он нашел часы в окантовке из бриллиантов. Пошел к администратору и объявил об этом. До конца фестиваля часы у Натансона так никто и не спросил.

После фильма «Повторная свадьба» с Андреем Мироновым, первой ленты о коммунисте-карьеристе, Натансона на пять лет лишили права снимать.

 

За фильм «Повторная свадьба» режиссеру пять лет не разрешали снимать. С Андреем Мироновым и Натальей Егоровой. 1975 г.

«Жить было не на что, и мы с Машей, что могли, сдавали в ломбарды. Я все московские ломбарды знал, особенно на Арбате, в переулке, и на Пушкинской улице. Решились сдать «Мозер». Позже я сделал документальную картину «Поет Елена Образцова», получил деньги и выкупил эти часы».

Потом Натансон снял фильмы «Валентин и Валентина», «Аэлита, не приставай к мужчинам», «Взбесившийся автобус», документальные ленты о Булгакове, новеллу «Мелодия» в фильме «Москва, я люблю тебя». Каждая из его работ – праздник для зрителя. Его кино особенное. Потому что он один такой – мастер экрана Натансон.

Обсудить тему

Введите символы с картинки*