Домодедово

Яндекс.Погода

пятница, 25 мая

ясно+16 °C

Онлайн трансляция

Кутузов: Воля полководца

11 мая 2018 г., 22:58

Просмотры: 344


205 лет назад во время заграничного похода скончался Михаил Илларионович Кутузов. Один из великих русских полководцев, победитель Наполеона в Первой Отечественной войне. Эта публикация расскажет о полководце в первый период, который охватывает время от вторжения Великой армии Наполеона в Россию до скорбного дня пожара Москвы.

Глас народа

Александр I не любил Михаила Илларионовича. Впрочем, нелюбовь эту можно назвать взаимной. За глаза император называл полководца «Циклопом», поговаривал о патологической лживости и винил его в Аустерлицком поражении. Кутузов, чье острословие было известно еще с екатерининских времен, не оставался в долгу. Именно ему принадлежит неучтивое по отношению к императорской особе выражение «плешивый щеголь», которое вошло в русскую историю с легкой руки Александра Сергеевича Пушкина. Однако в минуты грозной опасности для Отечества обоим пришлось подзабыть взаимную неприязнь. Не до личных счетов, когда враг топчет родную землю! Уже в июле 1812 года Александр утвердил вызванного с Дуная Кутузова начальником Петербургского, а затем и Московского ополчения. Кутузов принял это назначение, развив бурную деятельность. Именно ему Россия обязана теми резервами, которые были собраны в кратчайшие строки.

 

Между тем русские войска, огрызаясь в арьергардных боях, отступали все дальше и дальше вглубь страны. Со скорбью из уст в уста передавались названия городов, оставленных нашими войсками. В это время личные противоречия Багратиона и Барклая-де-Толли достигают пика. Русское общество понимает, что в сложившейся ситуации над ними нужна фигура, авторитет которой будет непререкаем. Армии как воздух нужно единоначалие. Александр I уже вполне трезво оценивает свои полководческие таланты коих, справедливости ради вообще не наблюдалось, понимая, что поражения в войне ему не простят. Он совсем не горит желанием брать на себя непосредственную ответственность за позор отступления. Все взоры обращаются на победителя турок Кутузова. На улицах Петербурга его начинают встречать аплодисментами и криками «ура». К царю летят бесчисленные петиции, слова которых высокопарны, но смысл передают верно:

 

«Глас общий взывает: пустите героя вперед»

 

При этом сам герой скромен, очень много работает и предельно корректен по отношению к императору. Интересна новая черта в характере 67-летнего полководца. Кутузова часто видят в петербургских храмах. Игры «на публику» здесь явно никакой нет, он и раньше отличался религиозностью. Надо отдать должное власти: она услышала народ. 10 августа 1812 года Высочайшим указом Михаила Илларионовича возводят в княжеское достоинство. Народные ожидания достигают пика. Все понимают, что подобная монаршая милость дана не просто так. Спустя десять дней – перед самым оставлением Смоленска – Кутузова назначают главнокомандующим всеми русскими армиями и военным ополчением. В Манифесте император напишет:

 

«Избирая вас для сего важного дела, Я прошу Всемогущего Бога, да благословит деяния ваши к славе Российского оружия»

 

Интересна реакция Наполеона и Кутузова на это назначение. Император французов разразился солдатской руганью, резюмировав в своей манере: «Только этого старого лиса мне не хватает!». А Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов снял фуражку, неторопливо перекрестился, и произнес:

 

«С нами Бог! Да будет Его Святая воля!»

 

23 августа, после молебна в Казанском соборе, полководец отбыл в действующую армию. Очевидцы писали, что все продолжительное время молитвы престарелый Кутузов выстоял на коленях. Его седая голова часто касалась пола. На ступенях храма народ провожал военачальника, словно на смерть. Теснившиеся люди плакали, пытались прикоснуться к нему и целовали руки.

 

«Отец Родной, - говорили люди, - останови лютого ворога!»

«Молитесь обо мне, - отвечал полководец, - с помощью Божией надеюсь преуспеть в этом великом деле»

 

Терять мне нечего

 

Войска встретили Кутузова под Вязьмой. Ликование было всеобщим: «Пришел Кутузов бить французов!». Даже скептически настроенный Багратион был вынужден признать, что приезд легендарного полководца поднял боевой дух армии до небес. Солдаты рвались в бой! Но сам Кутузов, казалось, не разделял общего воодушевления. Генералы требовали Генерального сражения, армия его жаждала, но он как никто понимал, что не только военная сила, но и время – главный противник Наполеона. Война не покер, где можно все поставить на одну карту. Слишком велика ставка – Россия. Его опыт, знания, трезвая оценка неприятеля и стратегическое мышление говорили о том, видимые победы часто оказываются поражениями, а поражения – победами. Он продолжал накапливание сил и спокойное отступление. Наполеон бесился, срывая зло на своих маршалах. Его армия таяла в изнурительных маршах и бесконечных боях с арьергардом ускользающих русских полков. Приближалась русская зима.

 

«Я не понимаю этого человека, - восклицал Бонапарт, - он словно уж ускользает из моих рук!»

 

Как скоро ему, Наполеону, придётся «ужом» изворачиваться от преследующих русских войск! Но это будет потом. А пока русские генералы в запале военных советов буквально кричали на своего главнокомандующего, требуя активных наступательных действий. Кое-кто даже стал жаловаться в Петербург. Но Кутузов молчал и был непреклонен. Лишь однажды он вспылил: «Я уже мертв, терять мне нечего! Вся ответственность перед Богом, государем и Россией – на мне». Уже были оставлены Вязьма и Гжатск. Кутузов осознавал, что Генерального сражения в духе прошедшего 18-го века не избежать – этого требовали буквально все: царский двор, армия и народ. Но твердо решил дать битву на своих условиях. Силы сторон уже почти сравнялись. В распоряжении Кутузова была 120 тысячная армия, в основном набранная из новобранцев, при 620-ти орудиях. Это были те самые пушки, которые Павел I приказал отлить по его, Кутузову, совету! Под знаменами Наполеона шло 140 тысяч закаленных в европейской войне человек при 580-ти орудиях. Раз за разом Кутузов осматривал места предполагаемого сражения и отвергал их. 4-го сентября 1812 года выбор полководца пал на Бородинское поле.

 

И грянул гром!

 

При первых лучах рассвета 7 сентября счастливый Наполеон воскликнул:

 

«Вот оно, новое солнце Аустерлица!»

 

Он еще не подозревал, что с Востока поднимается солнце русской славы, слепящее сияние которого погонит его далеко на Запад – до крошечного островка посередине Атлантического океана. Император Наполеон забыл бессмертные евангельские слова, которые хорошо знал маленький корсиканский мальчик из глубоко религиозной католической семьи: «Вынувший меч, от меча и погибнет».

 

В пять утра началась артиллерийская канонада. Она не смолкала до пяти вечера. Небо заволокло клубами едкого порохового дыма. Под гром пушек заканчивалась эпоха войн, которые выигрывались одним сражением. Правый фланг русской армии не сдвинулся ни на шаг, левый отступил всего на три километра. Ни знамен, ни бегущих русских солдат не увидел император французов. С мистическим ужасом он смотрел на поле, ставшее могилой чуть ли не трети его армии. Потери сторон были ужасающими. Горы погибших завалили поле, крики раненых не смолкали до утра. А с рассветом 8 сентября оказалось, что русская армия в полном порядке отступила. Кутузов, понимая что из-за его ошибок во второй половине предыдущего дня армия лишилась, может быть, лучших своих солдат, отдал приказ отходить через Можайск и Звенигород к Москве. «Потеря армии, - сказал Кутузов, - означает потерю России». Отечеством он рисковать не мог. Численный перевес оставался за Наполеоном, к тому же он целиком сохранил наиболее боеспособные армейские части – гвардию. Одному Богу известно, о чем Кутузов думал по пути к Москве. Когда стали готовить позицию для нового сражения на Воробьевых горах, ему стало известно, что резервы, обещанные Александром I, не готовы. Неужели придется оставить Первопрестольный град? Да, как можно? Сердце старого полководца дрогнуло. Ответственность была слишком велика даже для него. А потому он собрал военный совет в Филях.

 

Прибыли Барклай-де-Толли, Дохтуров, Раевский, Уваров, Ермолов, Остерман-Толстой, Коновницын, Толь, Беннигсен и Платов. Градус дискуссии был настолько высок, что они обрушились друг на друга со взаимными обвинениями. И тогда Кутузов волевым усилием прекратил бесполезный спор: «Приказываю отступать». Он решился. Эти два слова, по воспоминаниям современников, грянули словно гром. Гром, который оглушал страшнее, чем залпы тысяч орудий Бородинского поля. В гробовом молчании генералы смотрели на главнокомандующего. В гробовом молчании они покидали совещание. Может быть, это самые страшные слова, которые полководец произнес за всю свою жизнь! Но Кутузов их произнес, взял ответственность на себя, не стал разделять ее бремя с подчиненными. Потеряв армию, он не избавит Россию от войны, она станет еще страшнее. Сохранив армию – он сохранит силу народа, меч в его руках, его дух и волю к победе. Время, когда одна или две битвы решают ход войны безвозвратно прошло. Начиналась новая невиданная война – Отечественная. Война на полное уничтожение агрессора. Будущее покажет правоту старого полководца. Москва, святыня для каждого русского человека, будет принесена в жертву. Однако ее пожар станет погребальным костром для Великой армии Наполеона.

Александр Сергеевич ИЛЬИНСКИЙ