Домодедово

Яндекс.Погода

суббота, 23 июня

облачно с прояснениями+30 °C

Онлайн трансляция

Корреспондент «Домодедовских вестей» написал и опубликовал детектив

09 июня 2018 г., 14:47

Просмотры: 93


Мы представляем дебютную книгу «Фиалка» нашего корреспондента Михаила Дьяченко, вышедшую недавно в Московском издательстве «ЛюМо»

Михаил ДЬЯЧЕНКО / ДИАМО

ДОМОДЕДОВО, 9 июня 2018, ДОМОДЕДОВСКИЕ ВЕСТИ – Журналисты «Домодедовских вестей» – люди творческие. Директор – главный редактор Вадим Черников – автор художественных романов, член Союза писателей. Пишут и публикуют свои стихи в различных изданиях ответственный секретарь Наталья Казакова и корреспондент газеты Александр Ильинский, завотделом Михаил Панферов – автор и составитель нескольких книг. С творчеством наших журналистов можно ознакомиться в рубрике сайта «Наши авторы».

Михаил Анатольевич Дьяченко родился в 1975 году в Москве. Окончил Институт журналистики и литературного творчества. Пишет прозу, в основном короткую. Темы творчества: юмор, жизнь, бытовая фантастика, детектив. Печатал рассказы в сборниках «Этажерка» и «Златен Кан» (на болгарском языке), в журналах «Свободный доступ», «Крылья», «Зарубежные задворки», «Млечный путь», «Техника молодежи» и других изданиях. В прошлом – редактор, в настоящем – журналист и педагог. Корреспондент газеты «Домодедовские вести» с 2015 года. Ведет программы журналистики и литературного творчества у школьников.

О чём книга?

Франция, 1925 год. Лейтенант французской полиции Нэль Фарамболь по просьбе друга-полицейского поселяется в замке-отеле, который славится привидением. Из замка внезапно исчезли два постояльца: девушка и молодой человек. Для расследования дела Нэлю приходится перевоплотиться в художника по имени Этьен Вьёлет (Фиалка). Он еще не подозревает, что ввязался в опасную историю, в которой очень многое будет зависеть от его ума, самоиронии и умения держать удар. Если вы любите ретро, юмор и детектив, повесть придется вам по вкусу.

Отрывки из книги
«– Фамилию вашу я теперь знаю, – неспешно сказал Фиалка. – Характер, я уверен, скверный.
– Не вам судить о моём характере! – рявкнул Разедри и мотнул головой, покрытой короткими чёрными волосами. – Характер у меня жёсткий и беспощадный к слабости и никчёмности.
– Ну а теперь примите во внимание и мои особенности. – Этьен пристально посмотрел на Разедри. – Человек я компанейский, стойкий ко всякого рода немотивированной жестокости, грубости и хамству.
– Не терплю компанейских людей… – начал Клод.
– А я не терплю мужланов! – закончил Этьен.
– А кто вам сказал, что вы от них чем-то отличаетесь? – угрожающе прогремел Клод.
– Один парень по имени Этьен Фиалка. Советую запомнить это имя. Он знает вкус уличных потасовок и радость щелчков по носу зазнавшимся бульдогам. – Этьен отложил вилку и нож.
– А один такой бульдог отлично знает, КАК осадить любого выскочку, позволяющего себе дерзить.
– Ну и как? – с издёвкой поинтересовался Фиалка.
Призрак вскочил из позы лотоса и разодрал на своей груди майку.
– А вот так! – шумно выдохнул Клод и запустил в Этьена пустой тарелкой.
Та пролетела мимо. Фиалка не шевельнулся.
– А может быть, так? – предложил Этьен и метнул в Клода ответную тарелку, но с салатом. Бросок был точен. Тарелка, пролетев через стол, попала Разедри в грудь. Удар был настолько неожиданным, что Клод откинулся назад и упал вместе со стулом.
Разедри лежал посреди зелёного салатного великолепия красный как рак. К нему подбежали официантки. Не в силах сразу подняться, он барахтался, сопровождая свои движения грубыми ругательствами. Ни одного слова в свой адрес Этьен не услышал. Растолкав заботливые руки, Разедри встал, отшвырнул ногой стул и с медвежьим достоинством пошёл восвояси. Со взглядом Фиалки он встретиться не пожелал.
«Сработаемся!» – решил Этьен».

«Яркий тёплый солнечный луч бил из высоко расположенного окна, пересекал наискосок помещение угловой башни и упирался в низ противоположной стены. Лорд Хэмминг лежал на этом луче в глубокой задумчивости. Иногда он по-старчески покряхтывал, поворачиваясь и грея свой призрачный ревматизм. Лорд специально состарил свой облик, и исчезни призрачность, вы бы увидели старика лет восьмидесяти.
– А мне ни капельки не стыдно. – Привычку разговаривать с самим собой он взял после революции 1848 года. Беспокойные были времена. – Если Фарамболь не дурак, то поймёт, что приключения начались, и сделает выводы. А если дурак, то…
На солнце набежало облако. Луч пропал. Лорд Хэмминг упал на каменный пол и «ушибся» копчиком.
– Вот кто дурак! – саркастически заметил он с пола, потирая копчик. – За полторы сотни лет уже мог бы научиться безопасно падать».

«– Защищайтесь, сударь! – Учёный зажал косточку между указательным и большим пальцем и, сдавив её, выстрелил в Фиалку. Та пролетела над макушкой озадаченного Нэля.
Впрочем, Этьена Фиалку это ни капельки не поразило.
– Начнём с простого, – сказал Этьен. – Слишком много улик бывает только в книжках, чтобы простые обыватели могли с удовольствием поиграть в сыщиков.
Косточка полетела в сторону учёного.
– Ловлю вас на слове. – Тот лихо поймал её на лету. – Только в плохих книжках, которые вы читаете в омнибусе, авторы больше обеспокоены не умственными экзерсисами, а тем, чтобы не наскучить простому читателю.
И косточка Фиалки полетела в хозяина, а Доминик Фландрю продолжил:
– Хорошие книги всегда грешат некоторыми излишествами улик и доказательств. Автор отлично знает всех своих героев, и ему не нужны подсказки. Читатель не так хорошо знаком с ними и может ошибаться в своих догадках. К тому же память часто подводит, и не каждый читатель к концу книги может точно собрать все детали головоломки. И что тогда остаётся писателю? Да просто носом тыкать читателя в разгадку…»

«– Сеньор АФЭ!
Голая, как яйцо, голова пациента дёрнулась, и тот обернулся.
– Лопни мои глаза, да это же Фарамболь! – возбуждённо произнёс он. Затем его лицо исказила гримаса ужаса, словно появление молодого человека натолкнуло его на очень страшную мысль. – Как? – тревожно спросил сеньор де Кортесон. – Опять?
– Что вы, что вы, сеньор АФЭ, – поспешно возразил Нэль, – сегодня я только гость клиники.
– О, святой Себастьян! – прошептал старик, и слеза покатилась по его дряблой щеке. Он протянул Фарамболю руку, и тот сделал два больших шага, чтобы пожать её.
– Не волнуйтесь, – сказал Нэль.
– Это слеза радости, – сказал АФЭ и смахнул её рукавом халата. – Если не считать бездельников из благотворительных фондов и надутых сычей из Красного Креста, у меня не было посетителей вот уже два года.
– А на язык вы так же остры, как и раньше, – заметил Фарамболь.
– Это опыт, мой мальчик, только опыт. Но сейчас я уже не тот, что раньше.
– Что же вас беспокоит?
– Многое, – ответил старик и порылся в кармане. Оттуда он вытащил новенький эбонитовый «Паркер» и, сняв с ручки колпачок, предъявил золотое перо Нэлю.
– Мне постоянно мозолит глаза это вечное паркеровское перо. Не могу его видеть. Такое ощущение, что оно наблюдает за мной и втайне радуется, как я потихоньку старею.
– Вам разрешают держать при себе острые предметы?
– Мне – да. Это подарок на юбилей. Я здесь уже десять лет…»

Михаил Анатольевич ДЬЯЧЕНКО