Яндекс.Погода

понедельник, 17 января

небольшой снег-3 °C

Конструктор-модельер Татьяна Иванова: о советской моде, жизни и Вячеславе Зайцеве

17 июня 2016 г., 18:54

Просмотры: 1504


В усталом дачном домике уютно и тепло, пахнет пирогами. Татьяна Сергеевна хлопочет, достает из серванта праздничные чашки и жалуется на возраст: – Сейчас, глядя на меня, и не скажешь, что я в Доме моделей всю жизнь проработала! Совсем я не модная стала!

Не так давно «Первый канал» показал зрителям сериал «Красная королева» о судьбе советской манекенщицы Регины Збарской. «Домодедовские вести» разыскали в одном из дачных поселков округа конструктора-модельера, которая три десятилетия проработала в знаменитом Доме моделей на Кузнецком мосту. Татьяна Сергеевна Иванова рассказала нам о том времени.

Инна ХАРИТОНОВА
Фото из архива Татьяны Ивановой


Конечно, это кокетство. И то, что Татьяна Иванова не хочет фотографироваться, – тоже.

– Вы не меня снимайте, а вот это, – в красной картонной папке с тряпичными завязками лежит «память» Татьяны Сергеевны. Эскизы, афиши, фотографии.

Мосбелье
«Кузнецкий мост» был не первым домом моделей в СССР, но главным. Правительство еще в начале 1930-х прикинуло, что тенденции моды тоже хорошо бы держать под своим контролем. И на Сретенке появился Дом моды «Мосбелье» – первый советский официальный дом моделей. И единственный в мире. Больше нигде не существовало заведений с подобной структурой. Это было наше ноу-хау. Как позже выяснилось, оно прижилось. К началу перестройки в стране можно было насчитать десятков шесть домов моделей.

Во все времена их деятельность определяли не полеты дизайнерской мысли, а строгие директивы с пометкой «Для служебного пользования». Директивы не представляли собой книжки с картинками, а являлись брошюрками, в которых из раза в раз напоминалось про то, что мода должна как можно медленнее меняться. Это тоже было наше открытие. Мы били изменчивую западную моду козырной картой под названием «стабильность» и старательно молчали об ограниченных возможностях наших фабрик.

 


Магическим словом для всех домов моделей было слово «план». Под действие этого слова попадали все, начиная с художников и портних и заканчивая манекенщицами. Если первых невыполнивших лишали прогрессивки, то последних могли и уволить. Спасались все одинаково и не стильно – ехали в колхоз или на овощную базу. По регламенту деятельность домов моделей приравнивалась к работе обычной фабрики. Поэтому трудовые будни творцов советской моды начинались в 8.30 и заканчивались в 17.30. «Кузнецкий мост» тоже исключением не был.

На самом деле порог здания на Кузнецком мосту первые модельеры переступили в апреле 1944 года. Пока еще это был московский Дом моделей. Спустя чуть более года на Кузнецком мосту случился первый показ мод – непривычное для страны событие.

Красная прядильщица
Примерно в это время Танечка из Марьиной рощи поступила в Московский политехнический техникум им. Моссовета на специальность конструктора-модельера.

Семья Танечки была многодетной. Папа погиб на фронте. Мама всю жизнь шила. Мама мамы тоже была белошвейкой. Татьяне нравилась швейная профессия, и думалось, что не позволит она ей умереть с голоду. Так и вышло. Еще в войну Таня вязала кофточки на «Красной прядильщице» для нужд фронта и получала за свою работу карточки.

Мама, работавшая вахтером в Доме моделей на Кузнецком, привела дочь к директору. Таня директору понравилась, и стала Иванова сотрудницей главного модного дома страны. Правда, должность ее значилась не «конструктор-модельер», а «технолог женской верхней одежды».

Романтики в ее профессии не оказалось совсем. Как вспоминает Татьяна Сергеевна: «Нужно было много работать. Без эмоций, без разговоров». Она и работала. Кто бы мог подумать, что делать моду для страны можно до седьмого пота, да еще в выходные работать. «В субботу и воскресенье нас, несемейных, обязательно куда-то посылали. Например, в Клин рыть ямы для столбов радио. Огромные такие ямы, как могилы. Норма в день – одна яма на человека. Или ехали мы на Дзержинскую плодоовощную базу, рубить капусту на квашение. Сидели там по шесть-семь часов в холодном помещении».

90 копеек в час
В Доме моделей все было так, как на обычном предприятии. Норма, план, интриги, зависть. Плюс ко всему ярмарка тщеславия и парад красоты. Неравенства было много и чувствовалось оно везде. Художников делили. Одни занимались «массовкой», создавали модели, которые шли в производство. Избранные – их было совсем немного – являлись представителями экспериментальной или перспективной группы. Вот они в прямом смысле слова придумывали моду, сравнимую с произведениями искусства. Отдел пропаганды эту моду доносил до масс. Основными сотрудниками отдела были манекенщицы. Их трудовые книжки хранили запись: «Общесоюзный дом моделей «Кузнецкий мост». Принята на должность рабочей 5-го разряда…»

Многих манекенщиц принимали в Дом моделей с улицы, по объявлению, так называемыми типовыми фигурами, то есть теми, на которые делались примерки. В середине прошлого века в манекенщицы шли чаще семейные женщины. Строгих правил отбора поначалу не было. Рост 165 см считался высоким. Некоторые женщины приводили с собой детей. Дети тоже были моделями. Стояли часами на примерках. При том, что дети приходили совсем маленькие, начиная с трех лет, с 26 размера. За работу детям платили по 90 копеек в час.

Когда детский размер вырастал до подросткового и значился как 44-й, зарплата падала до 60 копеек. Считалось, что детей приводят, чтобы заработать. Неработающие мамочки получали, таким образом, дополнительный источник дохода – до 4 рублей в день.

Татьяна Сергеевна к этому времени уже вышла замуж, родила двоих детей. Они часто просились с мамой в Дом моделей, но она не разрешала: работа есть работа.

Она сидела за столом в своем любимом цехе детской одежды на самом верху легендарного здания, под стеклянной крышей, и, как это называлось, «ценила норму». Ее работа была отнюдь не творчеством, скорее счетоводством. Она знала, сколько идет времени на пошив сложного манжета, воротника «с пупочками» или на составление эскиза вышивки для грудки брючек. Все это в больших книгах, все под учетом.

 

Слава, нарисуй три пальто
«В сериале, конечно, указали, что любые совпадения случайны, чтобы избежать сравнений. Но я все же один раз сравню. Славу Зайцева совсем неправильно показали. Он точно таким не был. Я помню, как в 1965 году он к нам пришел и мы принимали его в партию. На меня тогда такое сердобольное впечатление произвела его биография! У меня прямо слезы текли.

Вячеслав Зайцев, никому тогда не известный модельер, рассказал о том, как в два года остался без родителей, отца и мать арестовали. Как соседка не разрешила отдать его в детдом, а воспитывала сама и даже в войну не бросила. Как приехал он из Иваново в Москву, как окончил текстильный институт. Устроившись в Дом моделей, он снял угол и попросил одно – разрешение поставить швейную машинку. Он шил на этой машинке все, что попросят: брюки, юбки, платья…

 

А как он работал! Его простые люди, сотрудники Дома моделей, обожали. Мы все откладывали дела, когда он входил. Каждый хотел слышать, что он скажет. Как он выступал! Всегда без бумажки. А сколько читал! Так и говорил: «Мне надо это знать, я художник». И никогда не отказывал. Например, болеют наши художники, а план надо выполнять. Пойдут к нему в экспериментальный, просят: «Слава, нарисуй три пальто».

Тут надо пояснить, насколько больной была проблема плана. Существовала норма сдать в месяц столько-то пальто, столько платьев и т.д. Но сдать изделие было половиной дела. Главное, чтобы эти вещи взяли в производство фабрики. Если фабрики брали всю норму, значит, план был выполнен и, соответственно, в деньгах сотрудники Дома моделей не теряли.

«Просишь три пальто, он тут же десять нарисует: «Выбирайте!». Или: «Слава, у нас платьев не хватает». Он сразу уточнит: «Шелк? Вискоза? Хлопок?» – и сделает, зная, что ему за это не заплатят… Он такой всегда быстрый был, по этажам бегал туда-сюда… Когда он собирался в первую свою заграничную поездку в Германию, то сам нашил себе и сыну Егору рубашек и костюмы из советской ткани. Когда в моду вошли расписные платки, все наши начали покупать туаль (ткань из натурального шелка-сырца полотняного переплетения – прим. ред.), разрезать ее на косынки и просить Славу, чтобы расписал. Так он сидел на партсобраниях, перед ним лежала книга, а на коленях он разрисовывал тушью платки: кому зверей, кому цветы, кому орнамент. Никогда рисунки не повторялись».

Зайцев проработал в Общесоюзном доме моделей «Кузнецкий мост» тринадцать лет, стал заместителем художественного руководителя, а потом ушел. И все это время ему и его таланту завидовали, многие художники не любили его, а после его ухода все равно никто так и не смог поднять престиж «Кузнецкого моста» до того уровня, который был при Зайцеве.

Орбита
У Татьяны Сергеевны кипит чайник, а она и не замечает, рассказывает о трагической судьбе самой известной советской манекенщицы Регины Збарской.

 

«Знаете, она такая особенная была, внимательная! К ней все очень хорошо относились. Даже когда она потом лежала в психиатрической больнице, девчонки ей передавали халаты и сорочки, специально сшитые на Кузнецком мосту. Поэтому Регина даже в больнице оставалась королевой». Татьяна Сергеевна знала Регину и любила.

Всегда улыбчивая, Регина отвечала ей взаимностью. Между ними не было ничего общего, орбиты их соединялись лишь в одном месте – Доме моделей. Для одной и другой это было место работы. Работы, которая забирала все силы, и даже соседство со сказочно прекрасным миром моды не всегда компенсировало усталость.

Татьяна Сергеевна могла бы рассказывать о Доме моделей еще долго, но побоялась. В последнее время при этих воспоминаниях у нее начинает болеть сердце. Для многих Дом моделей – это уже история. Для нее – вся жизнь.

Обсудить тему

Введите символы с картинки*