Яндекс.Погода

воскресенье, 25 октября

облачно с прояснениями+7 °C

Иван Грозный. Рожденный в грозе

25 сент. 2018 г., 14:50

Просмотры: 913


Летописи утверждают, что при его рождении 25 августа 1530 года гремела небывалая гроза. Москва стояла, словно объятая небесным пламенем от бесконечных вспышек молний, грохотал непрекращающийся гром. Казалась еще немного, и древний город, на территории которого люди жили еще во времена египетских пирамид, охватит пожар. Но небывалый ливень загасил тлеющие терема.

Незадолго до его коронации случится новая гроза. На этот раз небесные хляби не разверзнутся спасительным дождем, и город будет гореть. Сгорит 25 тысяч домов! Он увидит дымящиеся развалины Москвы еще раз – после набега крымского хана Девлет Гирея. Наверное, именно поэтому его фактической столицей станет другой населенный пункт – Александрова Слобода. Ее пожара он уже не увидит. Он умрет раньше этого пожара - 18 марта 1584 года, прожив всего 53 года. Но разразится гроза – и сгорит все, сгорит до тла. И дождь не спасет ни дворец, ни стены вокруг него. Молнии будут падать и падать на эти горделивые здания, вспыхивающие словно спички. Точно так, до тла и пепла сгорит в пожаре Великой Смуты, построенная им страна – Московское Царство. Сгорит, что бы словно Птица Феникс возродится из праха и пепла в новое государство – Россию. Имя этого человека, рожденного в бурю и в бурю окончившего свои дни, знакомо каждому школьнику – Иоанн Грозный. Но есть еще одно имя, которое сохранила злопамятная История – Иван Мучитель. И то, что этого прижизненного имени никто не помнит, а ставят ему памятники и чуть ли не записывают в святцы – очень многое говорит о короткой памяти потомков.

Яблоко от яблоньки

XVI век – один из самых противоречивых веков в человеческой истории. Это век Западноевропейской Реформации и Контрреформации, время Лютера, Кальвина, Игнатия Лайолы, грохота пушек и религиозных войн. Над Испанской империей не заходит солнце. Профессора богословия берутся за мечи, рыцари проповедуют Евангелие, отчаянные смельчаки-адмиралы или простые авантюристы устремились к берегам Индии и Америки. Опьяненные кровью и золотом европейцы как-то сразу и не поняли, что там, справа от них из загадочной земли, которую иногда по привычке они называли Тартарией, как по волшебству возникло исполинское государство. Это было даже не государство, а часть света – Россия. Чаще ее называли по столице – Московией.

Богатых и знатных людей этой зарождавшейся Империи можно было смело назвать «этнографическим безумием». Возле трона Московского государя собрались люди почти всех национальностей Европы. Разве что негров здесь еще не было. Но придет время – будут и они. Татарские, немецкие, греческие, трансильванские имена соседствовали с литовскими и русскими. Когда в 1963 году Герасимову позволили вскрыть могилу Ивана Грозного, то по остаткам черепа академик воссоздал лицо царя. Удивительно, но оно оказалось очень похоже на то, которое примерно представляли себе художники XIX века. Никакой мистики или случайного совпадения здесь не было. Перед взором русских художников были потомки литовских князей Гедеминов – Голицыны, Мстиславские, Хованские и многие другие представители старой «боярской» знати. Те же – хищные, словно у диковинных птиц, породистые носы, большие лбы, пронзительный взгляд и «кудри черные до плеч». Эти черты я вижу на портретах героев войны 1812 года в Эрмитаже. Эти черты можно уловить в уцелевших после Революции 1917 года родственниках русских аристократов! Наследником Гедеминуса был и Иоанн Васильевич. И если б только его! Бабка – греческая принцесса София Палеолог, племянница последнего погибшего на стенах Константинополя византийского императора. Оттуда – гордый византийский двуглавый орел. Дед – прямой наследник Даниила Московского.

Великий дед Ивана Грозного

Именно деда царя Иоанна Васильевича первым современники прозвали «Грозным», а потомки – «Великим». Да все эти Шереметьевы и Романовы, эти внуки и правнуки выходца из «Земли Прусс» Андрея Кобылы – боялись дышать, когда Великий Князь Московский изволивал задремать на трапезе. Молчание по свидетельству иностранных послов было такое, что ясно слышалось, как муха пролетает. Они трепетали даже от взгляда Великого князя. А посмотреть мог дедушка Иоанн так, что люди в обморок падали – от ужаса. Такой страх внушал этот человек, такая власть была сосредоточена в его руках! И ведь не только держал «ежовыми рукавицами» родственников, но и миловал как! Для знатных выходцев из Орды он и его предки не жалели ни земель, ни холопий. Вот и стояли, ловя каждый вздох государя Урусовы, Юсуповы, Толстые и Апраксины, готовые за него жизнь положить. Они могли скорее представить Русскую землю без людей, чем без государя. При нем Москва приглашенными итальянскими архитекторами была опоясана кирпичными стенами Кремля, построен Успенский и Благовещенский соборы и Грановитая палата. Бесчисленные белокаменные крепости стерегли его владения. При нем появилась эта великая идея Руси как Третьего Рима: «Пал первый Рим и второй; третий стоит - Москва, а четвертому не быть»! Россия уже мыслилась как Империя.

Главный геополитический соперник – Великое княжество Литовское - еле отбивалось от его союза с Крымскими ханами. К Москве навсегда были присоединены Новгород Великий, Псков и Тверь. Правители Казани сменялись по одному щелчку его пальцев. Некогда грозные послы Орды боялись оказаться у него на приеме. Далекая провинция империи Чингизидов, Русь становилась митрополией. Недалек был день, когда осколки Золотой Орды станут составной частью России. Его хорошо знали во всех европейских столицах. Римский папа слал посольства, умоляя о воссоединении церквей. «Ведь договаривались же, - сокрушались Папы, - а потому Наследницу византийского трона Вам прислали!». Но не без лукавства, Иван III отвечал: «За принцессу Софию – сердечно благодарю Ваше Святейшество, а вот о соединении церквей – это мои посольские перестарались. Превысили полномочия. Накажу своих холопий, обязательно накажу»! Наказание получилось, правда, немного странным. Кого-то из посольских одарили соболями, кого-то золотом, а кого-то – и землями. В Ватикане скрипели зубами, но поделать ничего не могли. Внутренние тяжбы решались по Судебнику – юридическому сборнику, одному из передовых в мире. Артиллерия уступала только пушкам Османской империи. Грозен был Иван III Васильевич, «Божьей милостью государь и великий князь всея Руси, Владимирский, Московский, Новгородский, Псковский, Тверской, Пермский, Югорский и Болгарский и иных»!

Холопий своих…

Великий князь Василий Иоаннович, непосредственный отец будущего Ивана IV продолжил линию своего батюшки по укреплению Московского государства. От него осталось изречение, которое так полюбил потом сын. «Холопий своих, - говаривал Василий III, - вольны мы миловати и казнити!». Поступал он с князьями и боярами вполне в духе этого изречения. При нем на Руси и вспоминать забыли об удельной древности. Зато появилось «местничество». Это когда государь посылал какое-нибудь должностное лицо в город или область «наместником». Тем, кроме милостей от двора государя, они и кормились. Но как послал – так и отозвать мог. А чтоб прочнее было – связал всех бояр

Клятвой на Кресте и Евангелии «в чужие земли не уходить и против государя не умышлять». Особой лютостью не отличался, но своевольничать не давал. Чуть что – голову с плеч, или в монастырь – грехи замаливать. Вся власть в государстве теперь зависела от воли одного человека. Им и был Великий князь Московский Василий Иванович. Его первым из российских государей император Священной Римской Империи Максимиан назвал «Императором Руссов» - равным себе! Третий Рим получил признание!

Гнездо горличье

Одно плохо. Не было у Великого князя детей. Как напишет летописец: «с печалью и слезами» глядел он «гнезда горличьи», где резвились птенцы. Жена его Саломонида была роду простого, из служивых людей. А потому «с печалью и слезами» заточил свою бездетную супругу Великий князь в монастырь: «Холопий своих мы вольны миловати и казнити». Соломониде осталось только горько жаловаться на судьбу и до гроба обращаться за отмщением к Небу. Сам же Василий III женился на молодой красавице Елене Глинской, дочери литовского воеводы, перебежавшего ко двору Московского государя. И пусть Заволжские старцы прямо объявили новый брак Великого князя «блудом», престарелый государь словно с ума сошел от любви. Его не страшил Суд Божий. «Я сам себе судья» - говорил он приближенным. Покусился даже на святое – сбрил бороду, чтобы быть приятнее молодой чужестранке. Его перестали интересовать государственные дела. Пиры сменялись охотами, охоты – шутейными затеями. Наконец, Елена Глинская родила ему долгожданного наследника. Младенца нарекли Иоанном – в честь великого деда. Это-то и был, рожденный в грозовую ночь – будущий царь Иван Грозный.

Восстал Всесильный Бог и судит…

Великий князь Московский и всея Руси, «император Русов» Василий III недолго наслаждался «щебетанием птенцов» в своем новом гнезде. Великая ли любовь, чувство ли вины перед сосланной первой женой или пиры с охотами подточили его силы – неизвестно. Но прав был поэт Державин, написавший строки:

Цари! Я мнил, вы боги властны, Никто над вами не судья, Но вы, как я подобно, страстны, И так же смертны, как и я. И вы подобно так падете, Как с древ увядший лист падет! И вы подобно так умрете, Как ваш последний раб умрет!

Мало кто задумывается сейчас, что Заповеди Божьи «Не убий, не прелюбодействуй, не завидуй, не лжесвидетельствуй» даны не просто так. Они – если хотите – «красный сигнал» светофора, честное предупреждение: «Смертельно опасно!». И не только для человека, управляющего машиной, не только встречного водителя или пешехода, но и всех тех, кто находится с ним в одном салоне. Грех уже несет в себе расплату. Во время Московской Руси об это задумывались чаще. И часто цитировали строку из Книги Книг: «Награда за грех – смерть». Люди XVI века понимали эти четыре слова – буквально. А потому греха страшились. Чем тяжелее камень, который ты кинешь в Небо – тем больнее будет его возвращение на твою голову. Иногда кажется, что они были совсем недалеки от истины. По крайней мере, грех Великого Князя возвратился на его голову с какой-то фатальностью античного Рока.

Смерть настигла Василия III в тот момент, когда его сыну Иоанну Васильевичу только исполнилось три года. Впервые на Руси провозгласили главой государства такого малолетнего мальчика. И впервые за пятьсот лет после легендарной княгини Ольги реальной правительницей страны стала женщина. Но разница была «на лицо». Елена Глинская мало того, что была иностранкой, она не имела никакого опыта управления такой страной, как Московская Русь. И буря, возвестившая рождение Иоанна Грозного, не замедлила разразиться в кризис, которого еще не знало государство. Этот кризис стал первым предвестником урагана, который меньше чем через сто лет камня на камне не оставит от здания государственности Московской Руси.

Но об этом, а также о детстве Ивана Грозного мы расскажем в следующей публикации.