В полях под Москвой 1812/1941: о назначении Кутузова и о неготовности к затяжной войне

07 сент. 2016 г., 18:01

Просмотры: 1070


Десятая неделя Отечественных войн расскажет о том, как «уходили» Барклая-де-Толли и как «приходил» Кутузов, как вели себя США, взвешивая на весах, «чья берёт» в войне Германии и Советского союза. А солдаты и офицеры двух войн воевали невзирая на политику.

Приехал Кутузов бить французов
Русские войска, отбивая упорные атаки французов в арьергардных боях, организованно, но неотвратимо отступали. После многих ожесточенных сражений, когда неприятель был побежден или, по крайней мере, не победил, армия готова была дать генеральное сражение и умереть. Сдача Смоленска осталась незаживающей раной на сердце каждого офицера и солдата. Недовольство Барклаем-де-Толли, которого стали называть «Болтай да и только», достигло крайних пределов. Багратион затеял дело о приставлении к нему якобы барклаевского шпиона.

В этой обстановке всеобщего недовольства перед императором встал вопрос о назначении нового главнокомандующего. Ему пишут все, фразы звучат возвышенно: «Глас общий взывает: пустите героя вперед», «Москва желает, чтобы командовал Кутузов и двинул ваши войска». Все были за Кутузова, что Александр отлично понимал. Он месяцем ранее назначил его командовать ополчениями обеих столиц и дал титул князя, внимательно наблюдая за настроением в обществе. Дело в том, что Александр и Кутузов взаимно терпеть друг друга не могли, особенно после катастрофы под Аустерлицем, когда опытный генерал советовал императору не начинать заведомо проигрышного сражения. Император тянул с назначением, сколь это было возможно, пока народ не стал ходить за Кутузовым по пятам по всему Петербургу.

На заседании чрезвычайного комитета Александр заручился и поддержкой всей знати, после чего провозгласил Кутузова новым главнокомандующим. Манифест императора заканчивался так: «Избирая вас для сего важного дела, Я прошу Всемогущего Бога, да благословит деяния ваши к славе Российского оружия, и да оправдает тем счастливые надежды, которые Отечество на вас возлагает».

Опытный не только генерал, но и царедворец, Кутузов постарался, чтобы его слова «для тесного круга родных» остались в истории: «Я не оробел, и с помощью Божией надеюсь успеть, но, слушая Государя, я был растроган новым назначением моим». Проводы 68-летнего князя в Санкт-Петербурге прошли у Казанского собора, где Кутузов плакал и молился, а народ взывал к нему: «Отец наш, останови лютого ворога, низложи змия!». Жить и служить Отечеству ему оставалось чуть больше семи месяцев. Именно в Казанском соборе через восемь месяцев будут погребены останки этого великого полководца.

Пока Кутузов ехал к армии, Наполеон в разговоре с плененным Тучковым снова поднял вопрос о переговорах со словами «когда-нибудь надобно же кончить». Нам сегодня будет интересно, как Наполеон подчеркивал, что это Россия начала войну. А он-де лишь шел за обстоятельствами. Времена идут, а методы пропагандистской войны остаются прежними. Тем более что Наполеон сразу же добавил угрозу занять и разорить Москву (запомним и эту фразу!), что станет бесчестьем для русских. Тучков ответил, что всё в воле императора Александра, и аудиенция окончилась возвращением израненному генералу шпаги и отправлением в Париж на лечение. Бои тем временем продолжались.

В ночь на 25 августа две русские армии тремя колоннами начали отступать к Вязьме. Отбив атаки у сел Беломирское и Лужки, армии вновь соединились в Вязьме, где немедленно вступили в сражение с авангардами французов. Арьергарды Розена и Крейца героически сдержали натиск у сел Поляново и Щелканово, предоставив армиям время для передислокации. Третья резервная армия Тормасова тем временем завязала 18-часовое сражение у Выжи с австро-саксонским корпусом бывшего и будущего союзника Шварценберга. Основные русские силы уже находились в Вязьме, постепенно подходили и героически прикрывавшие их отход арьергарды. Отряд генерала Коновницына, двигавшийся по большой Смоленской дороге, настиг Мюрат и навязал упорный бой у села Митьково, в ходе которого с русской стороны отличился Курляндский драгунский полк, а французы вновь были остановлены.

В такой обстановке 29 августа в Царево-Займище к армии прибыл Кутузов, встреченный солдатами и нижними чинами с восторгом. Барклай-деТолли, скрывая недовольство, с достоинством воспринял назначение нового главнокомандующего. «Счастливый ли это выбор, только Богу известно. Что касается меня, то патриотизм исключает всякое чувство оскорбления», – написал он жене. А вот среди генералитета назначение как опытного полководца, так и поднаторевшего в дворцовых интригах князя такого единодушия отнюдь не вызывало. Такие герои, как Раевский, Дохтуров, Милорадович и Коновницын, приезду Кутузова не особенно обрадовались. Во главе новой, но все так же «недовольной» партии стоял все тот же Багратион. Тем не менее, все признавали, что назначение Кутузова вознесло боевой дух русской армии до небес.



Граф, генерал от инфантерии Петр Петрович Коновницын (на фото) – один из самых известных героев Отечественной войны. Родился в городе Пскове в семье подпоручика Преображенского лейб-гвардии полка и вел родословную от древнего дворянского рода Андрея Кобыля – родоначальника императорского дома Романовых. Отличился в польской и шведской войнах. В войне 1812 года принимал участие в многочисленных сражениях при Островно, Валутиной горе, защищал Малаховские ворота Смоленска, сдерживал атаки под Гриднево и Гжатском. Неоднократно ранен. При Бородино, сменив раненого Багратиона, организовал оборону флешей. Был дважды контужен. Резко протестовал против оставления Москвы. Сражался под Тарутином и Малоярославцем. В кампании 1813 года снова тяжело ранен в сражении под Лютценом. В 1815 году занял пост военного министра, но через четыре года из-за многочисленных старых ран ушел в отставку по здоровью. Скончался в 1822 году в родовом имении, где и похоронен.


Морской таран
Последняя неделя лета не только подвела итог летней катастрофы Красной Армии, но и поставила тяжелые вопросы о будущем всей кампании перед вермахтом. Ужасающие потери убитыми и пленными, уничтожение огромного количества самолетов, танков и другой техники, наконец, захват большой территории СССР стали страшным итогом начального этапа войны. Все эти победы немецким командованием были одержаны к концу лета. И, тем не менее, именно к началу осени верхушка вермахта гораздо быстрее, чем ставка фюрера, поняла, что полная победа, видевшаяся таковой в конце июля, далеко не так близка. Скорее, она неотвратимым и странным образом отдалялась с каждой победой.

Начальник генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Гальдер признает в начале осени: «Общая обстановка показывает все очевиднее и яснее, что колосс Россия... был недооценен нами. Это утверждение распространяется на все хозяйственные и организационные стороны, на средства сообщения и, в особенности, на чисто военные аспекты».

Крайне важное мнение не только об общем провале плана «молниеносной войны», но и предсказание будущих побед Красной Армии над вермахтом.

Именно к концу лета стало окончательно понятно, что НИКТО – ни Германия (что странно, но это факт!), ни СССР, ни США, ни Англия, не говоря уже об Италии, – не был готов к затяжной войне. И НИКТО ее не хотел. Может быть, за исключением Японии, которая предусматривала такой вариант в противостоянии с Америкой. Только японское командование, воочию убедившееся в стойкости Красной Армии на Хасане и Халхин-Голе, воевать с СССР не хотело, по крайней мере до падения Москвы, как выяснится гораздо позже, после войны. США, выполнив главную задачу по стравливанию двух колоссов, вынуждены были выбирать сторону. Антигитлеровская коалиция – 30 августа в Архангельск прибыл первый английский конвой и начались совместные действия Северного флота и военно-морских сил союзников – сформировалась в привычном нам виде, но все могло быть иначе. Кардинально. Цинично наоборот.

Так, 17 апреля 1941 года конгресс США принял решение, что если СССР нападет на Германию, то США будут на ее стороне. А 24 июня 1941 года будущий президент США Гарри Трумэн сделал заявление газете «Нью-Йорк Таймс»: «Если мы увидим, что Германия побеждает, мы должны помочь России. А если верх будет одерживать Россия, мы должны помогать Германии. И пусть они, таким образом, убивают друг друга как можно больше. Все это на благо Америки». Страшная логика работала, а США спешно перестраивали свою промышленность на военный лад – с дальним расчетом показать будущему победителю свою военную силу либо уничтожить его. А пока фюреру пришлось спешно перестраивать экономику Германии на военный лад, ведь доклады о победах даже нескольких танков КВ над целыми соединениями танковых войск вермахта скрыть далее было невозможно. Т-34 также уже показали свою силу, как и реактивные минометы «Катюша», а на Берлин падали настоящие бомбы.

На фронтах тем временем, несмотря ни на какие политические или экономические выводы, все для Красной Армии складывалось по-прежнему тяжело. 28 августа пал Таллин и начался героический переход кораблей Балтийского флота в Кронштадт, куда через двое суток пришло почти 170 кораблей с 21 тысячей солдат и с грузами. В этот же день принят указ о переселении немцев из Поволжья. 30 августа войска противника вышли к Неве и перерезали железные дороги, связывавшие Ленинград со страной.

Сражение за Смоленск вошло в заключительную стадию, в ходе которой наши войска нанесли несколько ударов. 29 августа перешла в наступление своим правым флангом 30-я армия и прорвала оборону врага, вынудив его отойти. Тимошенко ввел в прорыв кавалерийскую группу генерал-майора Доватора. В этот же день была проведена первая крупная воздушная операция, призванная остановить наступление Гудериана в полосе Брянского фронта. Более 460 самолетов с 29 августа по 4 сентября совершили свыше четыре тысяч самолето-вылетов. 30–31 августа они сбросили 4500 бомб, уничтожили более 120 единиц техники, сбили 55 вражеских самолетов. Ударам с воздуха подверглись восемь аэродромов противника, на которых было уничтожено еще 57 самолетов.



30 августа 24-я армия нанесла мощный удар под Ельней с целью уничтожения группировки противника, вклинившейся в оборону Резервного фронта. Командующий фронтом Жуков предпринял решительное наступление с целью окружения и последующего разгрома немцев по частям. Так началась первая крупная успешная наступательная операция наших войск.

26 августа 1941 года звание Героя Советского Союза (посмертно) присвоили санинструктору Анатолию Кокорину, который во время боя спас жизнь шести тяжелораненым воинам. Будучи окружен врагами, он подорвал себя последней гранатой.

Ночью 28 августа на Балтике два советских бронекатера № 213 и № 214 под командованием лейтенантов В. Тунгускова и В. Еськова в Выборгском заливе пошли на таран вражеских мотокатеров, понтонов и лодок, перевозивших десант. В результате легендарной атаки без единого выстрела были разрезаны пополам и затоплены десять маломерных судов, на дно ушли сотни солдат и тонны боеприпасов.

Вадим Черников

Елена Ильинична Хлюпина