Исторический проект «В полях под Москвой: 1812/1941». Неделя третья

31 июля 2016 г., 12:00

Просмотры: 735


Истории событий под Москвой двух Отечественных войн, происходившие в одни и те же летние дни, рассказывает Вадим Черников. Читайте о третьих неделях войн, разделённых 129 годами.

Война у Мира
Александр I заявил, что он хочет быть со своими воинами и твердо намерен оставаться при армии до того момента, пока последний неприятельский солдат не будет выдворен с территории вверенного ему царства. Рядовые солдаты и офицеры восприняли это известие с нескрываемой радостью – ведь если государь, помазанник Божий, при войске, то и победа должна ему сопутствовать. Однако генеральный штаб был иного мнения – император был, как писал Тарле, «от природы органически лишен понимания войны и военного дела» – и настоял на его отъезде из армии. Император вынужден был согласиться и уехал в столицу – Санкт-Петербург.

В руки к Наполеону попали воззвания к немцам и полякам, и он немедленно также начал готовить (некоторые собственноручно) ответные пропагандистские листовки уже к русским солдатам и крестьянам со словами «мира и свободы», которые он несет России. Успеха эти листовки не имели. Первые партизанские отряды начали формироваться стихийно и беспокоить захватчиков. Тем временем отступавшие от Свенцян войска 1-й Западной армии Барклая-де-Толли вступили в Дрисский лагерь. Маршал Даву, прозванный «железным», был на самом деле худ, лысоват и близорук, но действительно отважен и непреклонен в исполнении приказов Наполеона – продолжал упорно преследовать Багратиона. Серьезные сражения были не за горами. Основную роль в них сыграли казаки – уникальный род войск, гордость России в бою. Казацкие подразделения (особенно с Дона) за время Отечественной войны выросли почти до ста тысяч всадников и сыграли важнейшую роль, как своим мужеством, так и тактикой ведения боя. Прекрасные наездники, отчаянные рубаки, разведчики и дозорные, они оставались головной болью захватчиков с первого до последнего дня войны.



Генерал Матвей Платов

Нам неизвестно, повлияло ли то, что первым серьезным сражением в этой войне стала битва у местечка Мир, на выбор графом Львом Толстым названия для своего эпического романа, но факт остается фактом. 8–9 июля атаман Платов получил приказ задержать авангард неприятеля, двигавшегося от Новогрудка, чтобы дать основным силам кратковременный отдых.

Крайне интересен состав сил Платова. Под его командой находились Перекопский крымско-татарский, Ставропольский калмыкский, 1-й башкирский полки, а также полки Иловайского и Сысоева, половина атаманского полка и рота донской артиллерии. Платов собирался применить традиционный казачий тактический прием «вентерь» («мешок») – заманить противника в ловушку и атаковать его с флангов. Утром эскадрон 3-го польского уланского полка полковника А. Радзиминского подошел к местечку Мир и атаковал казаков Платова. Заняв местечко, они бросились в преследование всеми тремя эскадронами полка. В это время от деревни Симаково прибыл Платов с главными силами, а с тыла и фланга появились сотни, находившиеся в засаде.

Окруженный со всех сторон, 3-й уланский полк был вынужден пробиваться к местечку Кареличи. Генерал Труно поспешил на помощь, но новой атакой казаки опрокинули неприятеля и заставили его поспешно отступать через плотину. На следующий день командир 4-го кавалерийского корпуса Латур-Мобур приказал дивизии Рожнецкого вновь занять Мир, но Платов отбил и эту атаку и отошел глубже в тыл. На следующее утро сражение закипело с новой силой и длилось шесть часов, в конце которого расстроенные польские уланы начали стремительное отступление. Преследование русскими войсками противника прекратилось лишь после того, как к французам (а скорее к полякам) подошли подкрепления. Русские войска потеряли в бою 50 человек убитыми и 100 ранеными, потери неприятеля превысили 600 человек.

Багратион вновь отбился от авангарда противника и продолжал маневр на сближение с армией Барклая. Наполеон, вынужденный преследовать русские армии, все дальше уходил от границы на восток – на Москву.

Матвей Иванович Платов участвовал и в первой, и во второй Русско-турецких войнах при Екатерине Великой, в Персидском походе, в Прусской кампании Александра I, в войне 1812 года и Заграничном походе русской армии. Прошел путь от есаула до генерала и войскового атамана Войска Донского. Провел три с лишним года в казематах Петропавловской крепости при Павле I, возглавлял донских казаков в их незаконченном походе в Индию и осуществил ряд серьезных реформ в системе управления Войском Донским. К началу войны 1812 года Платов был одним из самых опытных генералов в русской армии. Не случайно именно на него была возложена задача прикрывать отступающие русские войска, с которой он с блеском справился. Похоронен он в основанной им новой столице Донского войска – Новочеркасске.

Войны 1812–1815 годов стали переломным моментом в истории европейской кавалерии: после них на протяжении всего XIX века роль конных войск будет постепенно и неуклонно снижаться. Благодаря изобретению новых скорострельных и дальнобойных орудий, появлению новых тактик ведения боя, изменению принципа комплектования армий кавалерия уходит на второй план. Последними войнами, где активно будет применяться кавалерия, станут Первая мировая война и последующая за ней Гражданская война в России. Далее конные войска все более будут становиться прекрасным анахронизмом, неизменным дополнением и красивой традицией на парадах. Хотя и в годы Великой Отечественной кавалеристы генералов Доватора и Белова внесут серьезный вклад в дело разгрома гитлеровцев под Москвой, действуя по той же казачьей, «платовской» тактике. Одним из самых великолепных воспоминаний для всех нас станет Парад Победы на Красной площади, где маршал Жуков гарцевал на белом коне.

 



Мы долго отступали...
10 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны принял постановление об образовании трех главных командований: Северо-Западного направления (главнокомандующий К.Е. Ворошилов), Западного направления (С.К. Тимошенко) и Юго-Западного (С.М. Будённый). Одновременно Ставка Главного Командования была преобразована в Ставку Верховного Главнокомандования под председательством И.В. Сталина. Талант Сталина как военачальника был примерно таким же, как у Александра. Помимо чисто стратегических просчетов, необходимость согласовывать все решения с Верховным главнокомандующим затягивала принятие важных решений руководством фронтов.

К концу третьей недели войны немецкие войска оккупировали всю Прибалтику, Белоруссию, значительную часть Украины и Молдавии. Несмотря на все победные реляции и заявления о полном разгроме советских войск в приграничных сражениях, появились первые признаки того, что план «Барбаросса» начинает буксовать по срокам его выполнения. Группа армий «Север» не смогла с ходу захватить Ленинград. Группа армий «Юг» не смогла совершить глубокий охват своим левым флангом и уничтожить основные силы наших войск на правобережной Украине в намеченные сроки, и, как следствие, войска Юго-Западного и Южного фронтов смогли отойти к Днепру и закрепиться.

Сопротивление наших войск, отошедших от шока первых дней, только усиливалось. Налаживалось командование, связь, подтягивались тылы и резервы. На линии рек Днепр – Западная Двина вермахт ждал Второй стратегический эшелон советских войск, а за спиной у него сосредоточивался третий. В то же время взаимодействие между группами гитлеровских армий осложнялось тем, что они наносили удары по расходящимся направлениям – на Ленинград, Москву и Киев. В связи с этим немецкому командованию пришлось проводить частные операции по защите флангов центральной наступающей группировки. Эти операции, хотя и были успешными, приводили к потере времени и трате моторесурса бронетехники механизированных войск.




И все-таки положение советских войск было тяжелейшим. На северо-западном и юго-западном направлениях противник вторгся на территорию СССР до 500 км, на западном – до 600 км. Средний темп наступления немецких войск составлял от 15 до 30 км в сутки. В приграничных сражениях и в последующих оборонительных операциях были полностью разгромлены 28 советских дивизий (12 стрелковых, 10 танковых, 4 моторизованные, 2 кавалерийские), еще свыше 72 дивизий понесли потери в людях и технике от 50% и более. Общие потери советских войск к 30 июля составили 651 065 человек. По неполным данным фронтов и штаба, только бомбардировочная авиация потеряла за это время 3468 самолетов. Почти 10 тысяч орудий, 12 тысяч минометов, 6 тысяч танков (больше половины от всех). При этом многие танки были не уничтожены в бою, а брошены или взорваны при отступлении из-за поломок и отсутствия топлива.

В результате огромных потерь танков и последовавшей эвакуации танковых заводов из Ленинграда и Харькова к концу 1941 года советские войска испытывали острую нехватку танков. Было потеряно 200 складов (52% окружных складов и складов Наркомата обороны на территории приграничных округов). Это привело к недостатку боеприпасов, горючего и продовольствия в советских частях и соединениях. Немецкой же армии достались значительные трофеи. Так, Гальдер 1 июля записал, что около одной трети расхода горючего покрыто трофейными запасами. В то же время в плен попало более полутора миллионов наших солдат. В то же время немцы за три недели потеряли только убитыми более 100 тысяч человек – больше, чем за все годы войны в Европе. Но это официальные данные немецкой стороны, и они, безусловно, занижены. Противник понес также серьезные потери в танках и самолетах.

Анализируя причины трагического начала войны, Жуков прямо говорит: «До 1936 года, то есть до массовых арестов крупных военных деятелей страны и командиров высших соединений, как теоретически, так и практически уделялось серьезное внимание оперативно-стратегическому взаимодействию видов вооруженных сил; рассматривались и решались важнейшие проблемные вопросы, в период же 1936–1939 годов эта важнейшая стратегическая работа стояла на мертвой точке, попросту говоря, ее некому было вести, так как почти всё серьезно и глубоко мыслящее постигла трагическая участь».

И все-таки это также не до конца объясняет того, что наши войска, почерпнув серьезный боевой опыт в конфликтах с Японией и Финляндией, оказались совершенно не готовы к современной войне в первые ее недели. Безусловно, ответственность за это, наряду с руководством страны, должны разделить Генеральный штаб и руководство западных военных округов, вообще командование Красной Армии.

Вопреки надеждам противника, неудачи первых дней войны не вызвали повсеместной паники у граждан страны, а, наоборот, сплотили вставших на защиту своей Родины. Массовая добровольная запись в армию и всеобщая мобилизация позволила направить резервы на фронт. Гарнизон героической Брестской крепости сражался в полном окружении, хотя фронт уже ушел на сотни километров восточнее. Разрозненные отряды и соединения отчаянно бились в котлах и окружениях и прорывались к своим. Война действительно становилась отечественной.


Вадим Черников

Елена Ильинична Хлюпина